– Пойдем, Рома! – сухо сказала она. – Олег Палыч руками машет, к себе зовет. Наверное, сейчас пойдем в низину, – там, возле болота, идут основные работы. Олег Павлович уже откопал несколько интересных находок. – он вам с дядей Гендалем еще не хвастался?

– Да как-то… повода не было, что ли. Ну, идем.

Мы встали и направились к ученому, который оживленно жестикулировал, объясняя двум своим ассистентам фронт работ. Тут же стоял Эрккин и меланхолично жевал какой-то листок. Спуск в низину, у которого стояли все перечисленные персоны, был сплошь изрыт. Земляные насыпи шли почти правильными параллельными линиями. Видимо, Олег Павлович ценил научный подход во всем.

В руках он держал длинный щуп, которым машинально тыкал в землю. Мы приблизились. Табачников говорил:

– Опять эти гимнасты вышли на утреннюю зарядку. Поздновато уже для утренней… Костя, в случае чего будем отбиваться металлодетекторами. Правда, дороговато обойдется новые покупать… Но для этих ребят ничего не жалко!

Гендаль Эрккин уже освоился в общении с Табачниковым. Местные формы этикета уже уложились в его тяжелой лохматой голове:

– Слышь, Палыч. А может, авансом их немного побьем? На опережение, так сказать? А то у нас… – он ловко вытянул из кармана флягу и решительно глотнул оттуда, – приборы тонкие, хрупкие. Вот Рэм, например…

– А еще строит из себя моралиста, скотина! – проворчал я. – Когда это он успел нализаться?

– Мне не нравится, что они снова смотрят в нашу сторону, – продолжал Табачников. – Я как раз хотел показать гостям Белую рощу и тот овраг, где произошло то странное событие. Самое интересное, что аррантские власти так и не удосужились применить там свои измерительные приборы, конечно же, куда более совершенные, чем любые наши, земные. Но ведь у вас с собой найдутся, надеюсь, э-э… более точные измерительные средства? – повернулся он ко мне. Я воздержался от немедленного ответа. Впрочем, достаточно было одного взгляда на каменную физиономию Гендаля Эрккина, чтобы понять: он уже все доложил. Хотя о чем я беспокоюсь, позвольте?.. Ведь бывший профессор Табачников уже видел и лей-гумм, и идентификационный знак Высшего Надзора.

– Не так ли?..

– Найдется, Олег Павлович, – внешне спокойно ответил я. – Но прежде мне нужно определить координаты искомого места. Что оно здесь, в этом районе, ясно…

– Очень хорошо! – встрял Пес.

Я слегка повел плечами. В конце концов, от кого и что я скрываю? Все наши нынешние действия по сравнению с тем, что творилось раньше, имеют вид невинной детской игры в прятки. Раскрою все карты. Ничего такого, что могло бы существенно ухудшить наше с Эрккином положение, я пока что не предвижу. Даже возможная батальная сцена меня не смущала. В конце концов, я всегда смогу пойти уже проторенным (благодаря сьорду Груздеву) путем и подключить гормональную стимуляцию своей психомоторики. Ускориться. Если что, мало не покажется никому.

Включая меня самого, правда…

– Ну что же, произведем рекогносцировку местности, – сказал я и добавил с нескрываемой иронией, лукаво глядя на Аню: – Готовьтесь узреть чудеса техники, уважаемые! Так… Мы находимся… гм… (Я развернул трехмерную карту прямо в воздухе, на высоте около метра, чтобы удобнее было изучать. Ребята, что характерно, и бровью не повели.) Мы – вот здесь, не так ли? – Коснувшись голографической проекции, мой палец облился легким желтоватым сиянием. – Если бы мы были на Аррантидо, я смог бы определить наши координаты с точностью до полуметра. Пустил бы сигнал через спутники общего пользования или лучше через кодированные, для лейгуммов-«всезнаек», и поймал бы отраженный сигнал. Это у вас, наверно, тоже прекрасно известно.

– Ты, Рэм, не хвастайся. Ты лучше дело делай, эге! То есть – господин бретт-эмиссар!.. – с показным усердием, за несколько шагов отдающим иронией, сказал Гендаль Эрккин.

– Хороша у вас карта, Рэмон, – одобрительно отозвался Табачников, – чуть ли не каждую кочку видно. А как увеличить?.. Благодарю. Вот храм Святого Георгия, где сейчас обосновались эти полоумные. Вот склон, возле которого мы стоим, а это – болота.

– Так, – подытожил я. – Получается, что вот эта оранжевая точка на карте… конечная цель… находится в болоте? В трясине? Так?

– Н-ну… выходит, что так, – внимательно сверившись с картой, подтвердил Табачников. – Ребята, тащите оборудование в низинку пока что. Аня, и ты иди прогуляйся, а то в городе уж очень засиделась. Проветрись.

– Вам бы в КГБ работать, Олег Павлович, – беззлобно сказала Аня, а парни без возражений приступили к делу.

– Да ладно тебе, Аня, – сказал Табачников, – даже и не думай дуться. Просто тебя товарищи гости с Аррантидо в первый раз видят, а тут изволь при тебе рассуждать о, быть может, государственных секретах. Иди, иди.

– А если не в первый раз? – прищурилась девушка. – Все равно ведь проболтаетесь, уважаемые мужчины. Знаю я ваш уровень секретности. Правда, Рома?

– Так… не в первый, что ли? – рассеянно удивился Табачников.

Я кивнул головой и сказал мрачным низким голосом, насколько я вообще мог впустить в него баритонных тонов:

– Пусть останется, что ж. Ничего особенного… В конце концов, вы сходные секреты давно пытались преподнести администрации ОАЗИСа, только что-то никто не брал.

– Ну, хорошо, – согласился наш ученый. – Видите ли, если учитывать масштаб и погрешность, то на этой карте обозначена как раз та точка… Словом, я чувствую, что у нас с вами общая задача, уважаемые! – вырвалось у него. – И я очень рад, что хоть кто-то не только верит мне, но и будет работать руку об руку! И – чувствую – нас ждут большие испытания! Вот здесь! Вот в этой местности, рядом с Белой рощей, рядом с этим болотом и со склоном, где мне привелось найти очень любопытные ископаемые раритеты! Это против моих правил, в смысле – пить до обеда, но дай выпить, товарищ Эрккин!.. – повернулся он к Псу. – Ага… благодарю! А то, как сказали бы те трое механизаторов, которых мы видели по дороге, без бутылки не разберешься!