Только тогда Тиханов решился выпустить веревку из рук. Стоя на коленях, он пристально смотрел на Жизель. Пощупал ее запястье — пульса не было.

Полностью удовлетворенный сделанным, он приподнял ее безвольно болтающуюся голову, чтобы снять с шеи шнур. Справившись с этой задачей, убийца бесцеремонно отпустил голову жертвы, которая с глухим стуком упала на ковер. Запихивая одной рукой смотанную веревку в левый карман пиджака, другой Тиханов забрал пачку долларов со столика и сунул ее в правый карман. Из кармана юбки Жизели выглядывала рукоятка небольшого пистолета. Тиханов только сейчас заметил это. Надо же, у нее и в самом деле был пистолет! Что ж, пусть так и лежит. Трогать его не имело смысла.

Тиханов встал на ноги и поспешил в спальню. Там на полу возле комода валялась его фотография, на которой он был запечатлен застигнутый врасплох возле грота, без усов, и негатив. И то и другое он тоже торопливо сунул в карман. Потом вытащил из брючного кармана пару перчаток, надел их и приступил к обыску выдвинутого ящика. В итоге было конфисковано: вся пачка фотографий и негативов, два больших фотопортрета министра иностранных дел Тиханова и вырезанная из газеты статья о нем. Портреты и статья были порваны в мелкие клочки, которые вместе с другими уликами уместились в кармане. Протирая все поверхности, к которым мог ранее прикоснуться, убийца озирался в поисках блокнота или просто листка бумаги, который содержал бы любое упоминание о Толли или Тиханове. Ни в спальне, ни на кухне, ни в столовой ничего такого найдено не было. Оставалось вернуться в гостиную.

Там его внимание прежде всего привлек свалившийся на пол телефон, а рядом с ним Тиханов заметил небольшую красную адресную книжку. На странице с буквой «Т» рукой Жизели было выведено имя — «Толли, Сэмюэл», а рядом — название и адрес отеля. Пришлось конфисковать и записную книжку.

Прощальный взгляд на мертвое тело. Мертвее он никогда не видел.

Тиханов не испытывал никаких угрызений совести. Пусть она была молодой и красивой, но в конечном счете оказалась грязной шантажисткой. Она попыталась уничтожить его. И была ликвидирована в порядке самообороны.

Он подошел к входной двери и открыл ее. В коридоре было пусто. Он был один, никем не замеченный. Тиханов вышел в коридор, аккуратно прикрыл за собой дверь и выскользнул из здания.

Ровно в полдень, согласно вчерашнему уговору, Лиз Финч набрала телефонный номер, данный ей Жизелью. Номер оказался занят. Несколько обеспокоившись, Лиз позвонила еще раз минуту Спустя, но вновь услышала короткие гудки. Она набирала этот номер вновь и вновь через каждые две минуты, однако всякий раз было занято. Ожидая, когда линия освободится, Лиз терзалась вопросом, раскроет ли ей Жизель большую новость и в чем же эта большая новость заключается.

Марафонская попытка дозвониться продолжалась более двадцати минут. Наконец, придя к выводу, что проблема заключается в поломке телефона, Лиз позвонила оператору на телефонную станцию. После изматывающего объяснения по-французски и вынужденного отдыха в отеле, пока оператор выяснял причину, Лиз в конечном итоге узнала от него лишь то, что телефон Жизели или отключен, или действительно неисправен. Проблему было обещано устранить в кратчайший срок.

Понимая, что решение проблемы может растянуться до бесконечности, а Жизель, не подозревая о поломке, должно быть, до сих пор ожидает звонка, Лиз решила наплевать на современные средства связи и отправиться к девушке лично.

Спускаясь в гостиничный вестибюль, она на ходу изучала карту Лурда. Как выяснилось, Жизель жила на противоположном конце города, а потому пешком добираться до нее было бы слишком далеко и долго.

На улице Лиз поймала такси и поехала по адресу, который дала ей Жизель. Сидя на краешке заднего сиденья, она вновь пустилась в догадки о том, какую же все-таки историю готова продать за солидные деньги француженка. Наверное, что-то из ряда вон выходящее. Следовало признать, что на фоне местной молодежи Жизель выделялась удивительной практичностью и интеллектом. Она наверняка читала парижские газеты, а потому знала, какие сообщения достойны быть опубликованы на первой полосе. Она знала, что такое настоящая новость, и вчера была полностью уверена в том, что в руках у нее крупный улов. Действительно, цена, назначенная за эту новость, была весьма высока, и Биллу Траску пришлось бы здорово раскошелиться, чтобы купить ее для АПИ. Но Лиз было известно, что агентство нередко выкладывало за эксклюзивную информацию суммы и побольше.

Возможность получить сенсацию имела для Лиз особую важность, потому что ей кровь из носу нужно было раздобыть хорошую тему. Единственный очерк, над которым она в данный момент работала, был посвящен слабостям Бернадетты. В нем содержался завуалированный намек на то, что феномен Лурда покоится на весьма зыбком фундаменте. Однако и сам очерк получался каким-то не вполне внятным, поскольку не содержал убедительных свидетельств. Лиз планировала надиктовать статью по телефону завтра, однако предательское чувство нашептывало ей, что этот скромный труд вряд ли впечатлит АПИ настолько, чтобы оставить ее в парижском бюро взамен более удачливой Маргарет Ламарш, которая раскручивала дело Вирона, обещающее громоподобные разоблачения.

Лиз нуждалась в зубодробительной новости, и такую новость должна была дать ей Жизель.

Прибыв по указанному адресу, Лиз расплатилась с водителем и торопливо вошла в дом. Квартира, где жила Жизель, оказалась на первом этаже, пройти до нее нужно было полкоридора. Лиз преодолела это расстояние почти бегом, остановилась перед дверью и, не найдя звонка, постучала.

Ответа не последовало.

Наверное, Жизель была в туалете. Лиз постучала сильнее, настойчивее. Она стучала до тех пор, пока не заболели костяшки пальцев.