— Летательных аппаратов на Гамале нет? — спросил Стетсон.

— Даже намека на них.

— Странно.

— Не совсем. Они испытывают суеверный ужас при одной мысли о возможности оторваться от земли, начинают болтать об опасностях, подстерегающих всякого, кто рискнет это сделать. Результат вынужденной посадки их предков, без сомнения. Они скорее антитехнократы; только в Совете понимают важность успехов в области приборостроения.

— Синдром Черной Банды, — пробормотал Стетсон.

— Что?

— Технология чревата опасностями для разумных существ, — внятно произнес Стетсон. — Множество миров убеждено в этом. Бывают минуты, когда я сам в это верю.

— Зачем мы здесь остановились? — спросил Орн.

— Ждем.

— Чего?

— Чего-нибудь, что может произойти. Как гамалитяне относятся к идее мира?

— Прекрасно. Совет заявил о своем восхищении мирными намерениями Службы И — О. Население послушно согласилось. Они уверяют, что люди нашли мир в Сверхбоге. Все довольно последовательно.

— Орн, объясни, зачем ты нажал кнопку тревоги? Некоторое время рот Орна беззвучно открывался, пока, наконец, ему не удалось вымолвить:

— Я уже говорил Вам…

— Но что толкнуло тебя на это? Какая мелочь взбесила тебя?

— Ряд мелочей. Например, они дали обед…

— Кто они?

— Совет. Дал обед в мою честь. И, э-э…

— Приготовили фрулапов, — вставил Стетсон.

— Вы хотите, чтобы я продолжал, или нет?

— Мой мальчик, я слушаю во все уши. Орн взглянул на уши Стетсона.

— Не заметил, — хмыкнул он и продолжил: — Ну, на банкете подавали много мясных блюд из хвостов порхо…

— Порхо?

— Да, местного грызуна. Его хвосты считаются деликатесом. Потерпевшие крушение трицехинцы выжили благодаря порхо.

— Значит, они приготовили блюдо из порхо…

— Да. Ну, в общем, перед тем, как принести мне блюдо, они сунули живого порхо, связанного какой-то веревкой, растворяющейся в горячей жидкости, в горшок. И это животное вынырнуло прямо передо мной.

— Да?

— Они хохотали минут пять. Единственный раз, когда я видел гамалитян смеющимися.

— Ты хочешь сказать, они жестоко подшутили над тобой, ты пришел в бешенство и нажал кнопку тревоги? Но, мне кажется, ты говорил об отсутствии у них чувства юмора?

— Послушай, ты, умник! Остановись на минутку и подумай, что это за люди, которые кладут живое существо в кипяток лишь для того, чтобы просто пошутить!

— Немного тяжеловесный юмор, — согласился Стетсон. — И поэтому ты вызвал Р — У?

— Это лишь часть того, что толкнуло меня.

— Ну, а остальная часть?

Орн рассказал о случае с поскользнувшимся на кучке ягод.

— Итак, они стояли и без смеха смотрели, и это вызвало у тебя глубочайшие подозрения, — резюмировал

Стетсон,

Лицо Орна потемнело от гнева.

— Наверно, я спятил после шутки с порхо! Ну, давай, придумай еще что-нибудь! Я уверен, что не ошибаюсь в отношении этой планеты! Попробуй-ка сам проведи расследование!

— А я и намереваюсь сделать это, — невозмутимо ответил Стетсон. Он наклонился над приборной доской вездехода, вытаскивая микрофон. — Прием, это Стетсон.

«Все кончено», — подумал Орн.

Противно засосало под ложечкой, во рту появился необычный горький привкус.

Приглушенное гудение космического трансивера, шедшее из-под приборной доски, сменилось скрипучим голосом.

— Борт на связи, что там у вас?

— Дело — дрянь, Хол, — сказал Стетсон. — Передавай сигнал тревоги Оккупационному корпусу.

Орн резко выпрямился, в упор поглядев на агента Р — У.

Трансивер издал клацающий звук, и голос зазвучал громче.

— Стет, что у вас происходит?

— Такого я давно не видел. Собери информацию о контактере из Первой экспедиции. Некто Буллон. Изолируй его. Мне наплевать, кем бы он сейчас ни был! Только слепой или глупец мог назвать Гамаль мирным.

— Проблемы с возвращением на корабль не возникнет? — спросил голос в динамике.

— Вряд ли. Агент И — О вел себя осторожно; вероятно, они не догадываются.

— На всякий случай, дай мне ваши координаты. Стетсон взглянул на цифровой индикатор приборной доски.

— А-восемь.

— Принято.