Я отослал Дмитрию Георгиевичу ксерокопии, а он во втором письме спросил, не нужны ли мне материалы о семье Шателен. Я ответил, что они могут пригодиться мне в работе на морскую тему. Но такая работа — дело еще долгое. А пока я решил поделиться с читателями вот этой краткой информацией, которая как бы служит продолжением моего очерка.

Кстати, в Советском энциклопедическом словаре я нашел краткие сведения о Михаиле Андреевиче Шателен, Герое Социалистического Труда, члене-корреспонденте Академии наук СССР, умершем в 1957 году (а родился он в 1866-м!).

О Владимире Андреевиче сведений в словаре, конечно, нет.

Такие вот удивительно разные судьбы у братьев.

В советские годы Д. А. Лухманов — писатель-маринист и капитан известного «довоенного» (не путайте с нынешним) учебного барка «Товарищ» — едва ли стал бы афишировать свое былое знакомство с близким ко двору морским офицером-гвардей-цем. Чем это могло тогда кончиться, понятно каждому. Но мне кажется, что в глубине души капитан сохранил уважение к этому человеку навсегда. То, что мы знаем о Владимире Андреевиче Шателен, говорит о нем как о смелом человеке с высокими понятиями чести.

Некоторые писатели любят работать в пустых просторных комнатах, за широкими, ничем не занятыми столами — чтобы лишние предметы не отвлекали их внимание. Так, говорят, работал Александр Дюма. То же самое рассказывают о Корнее Чуковском.

У Командора иначе. Он не терпит пустых стен. Стены его каюты завешаны фотографиями, картинами, портретами, картами и морскими приборами. Заставлены стеллажами, которые много лет назад он сконструировал и сколотил сам — из досок, оставшихся от строительства яхт (яхты конструировал и строил тоже он сам, вместе с мальчишками).

На стеллажах — не только книги. Там множество занимательных предметов. Командор считает, что в каждом таком предмете живая душа и о любом из них можно написать книгу. О некоторых из этих вещей стоит рассказать… Например, о монетах.

Монеты хранятся в кляссерах — альбомах с прозрачными кармашками. Альбомы небольшие, но вес у них — ого-го! Не дай Бог уронить на ногу. Монеты — не марки…

Когда Командор был белобрысым четвероклассником Славкой и жил в Тюмени, у него тяжело заболел маленький брат. Его положили в больницу, вместе с мамой. Славке не хотелось оставаться вдвоем с отчимом, и он часто убегал к старшей сестре, которая с мужем и дочкой жила отдельно, в кривобоком домике на берегу Туры. На Туре постоянно гудели трудяги-буксиры, сновали катера и двигались длинные плоты.

Славка уходил на берег, садился в щели среди пахнувших сосновой корой штабелей и смотрел на пароходы. И порой пускал слезинку — трудно все-таки пацану без мамы.

В один из этих моментов нашел его здесь соседский мальчишка — круглоголовый сероглазый Юрик, спокойный такой человек. Он не стал спрашивать Славку про слезы, а протянул на ладони большущую медную монету.

— Надо тебе такую? Бери насовсем…

Это были тяжеленные десять копеек с надписью «монета сибирская», с вензелем Екатерины Второй, со вставшими на дыбы соболями. И с цифрами 1772. Даже в те давние времена монета была ужасно старинная, это Славка ощутил сразу. И какая же красивая! Все так тонко оттиснуто! Даже волоски на соболях различимы…

Славке и раньше нравились необычные монеты: иностранные и давних времен. Нравилась искусная чеканка незнакомых профилей, гербовых орлов и надписей. В каждой такой монете чудилась тайна. Появлялись мысли о кладах. Славке казалось даже, что пираты охотились за сокровищами не столько ради богатства, сколько ради такой вот чеканной красоты золотых дукатов и пиастров.

У Славки уже было несколько монет: польские злотые, немецкие марки и три царских пятака. Славка хранил их в сатиновом кисете, который сшила мама. Могучий сибирский гривенник стал украшением коллекции, которая с годами росла…

Но годы шли. Славка стал студентом, детское увлечение угасло, и он без сожаления раздарил монеты ребятам: приятелям младшего брата и мальчишкам в Свердловске, что жили по соседству с его студенческой квартирой.

Казалось бы, все детское со временем уходит безвозвратно. Но нет же!

Несколько лет назад друг Командора Евгений Иванович Пинаев подарил ему английский полупенни с отчеканенным кораблем корсара Френсиса Дрейка «Золотая лань». Это был замечательный подарок. Во-первых, Командор тут же написал про эту монету в повести «Тайна пирамид». Во-вторых… он вновь ощутил ребячье замирание: «Пиастры, пиастры…» А тут еще — вот совпадение! — писательница Наталья Соломко преподнесла ему на день рождения книгу В. Ефремова «Флот на меди, никеле, серебре» — о корабельной теме в нумизматике. И пожилой Командор (пряча в себе десятилетнего Славку) начал ходить по вещевым рынкам, комиссионным магазинам и клубам нумизматов, выискивая денежки с кораблями. И со всем, что имеет отношение к флоту.

Сперва он чувствовал себя новичком в нумизматике. Но постепенно опыт его рос. Росла и коллекция…

Приобрел Командор и сибирскую монету достоинством в десять копеек — такую же, какая была у него в детстве. Правда, ничего «флотского» в монете не было. Но… ведь впервые такой гривенник появился у Славки на берегу реки, где гудели буксиры и пассажирские пароходы, а у воды лежали вросшие в песок старые якоря. А кроме того, это произошло в городе Тюмени, на старинном гербе которого — кораблик…