– Это прелестный кубок, на нем вырезаны цветы. Наверное, он легко мог бы подарить мне серебряный, – с улыбкой ответила Морейн. – Но я бы не смогла принять такой дорогой подарок. Это слишком напоминало бы, ну… наверное, плату.

Нора нахмурилась, затем кивнула:

– Пожалуй, ты права. Это выглядело бы как плата за твои услуги. «Посмотри, что я тебе дарю, – думает он. – А теперь ты должна дать мне то, что я хочу». Такие мысли не придут в голову, когда дарят безделушку, какой бы красивой она ни была. Он умный человек и поэтому дарит тебе скромные подарки.

– В самом деле. Он сказал, что подаренная им голубая ленточка напоминает ему о моих глазах. Потом он вручил мне небольшую книжечку, чтобы записывать мысли, а также перо и чернила.

Она улыбнулась, а Нора нахмурилась:

– Конечно, все это очень приятно, но для людей состоятельных такая мелочь.

– Кажется, с неделю назад я была так на него сердита, но во время моего погружения в транс он находился рядом, и потом, когда видение закончилось, растирал мне лоб, чтобы уменьшить боль в висках.

– Он ведь тебе нравится, не так ли? Морейн, этот мужчина просто хочет лечь с тобой в постель. Неужели ты не понимаешь?

– Я знаю, но, может быть, я тоже этого хочу.

– Это меня не удивляет. Он видный мужчина, даже несмотря на то что у него глаза разного цвета. Но подумай о своей репутации.

Нора не закончила фразу и поморщилась.

– О чем ты говоришь, почти все в городе думают, что я прижила ребенка, и хотя прошло много лет, многим не дает покоя вопрос, кто же его отец. Теперь благодаря Магде и служанкам, которые якобы вынуждены были уйти, чтобы спасти свои души, все знают, что я поселилась в доме Торманда. Им охотно верят, что я ведьма, и желают мне таких же страданий и такой же судьбы, какая пришлась надолго моей матери. Кроме того, некоторые люди думают, что я получила этот домик, согревая постель Дабстейна. Так что, дорогая моя подружка, в этом городе я лишена доброго имени, которое всегда старалась сохранить.

– Те, кто тебя любит, очень хорошо знают, что на самом деле ты совсем не такая, какой представляют тебя сплетницы.

– Надеюсь… Вера в справедливость облегчает ту боль, которую доставляют злые языки. Но ведь это не заставит их замолчать, правда? Мне также хотелось бы думать, что чувства тех, кто меня любит, не изменятся, даже если придется чуть-чуть сойти с праведного пути.

– Конечно-конечно, но, Морейн, этот мужчина хочет соблазнить тебя, и ты вряд ли можешь рассчитывать на нечто большее с его стороны.

– Я в общем-то и не жду ничего большего, хотя какая-то маленькая и глупая часть меня все же верит в счастливое будущее.

– Такие мужчины, как он, неискренни, они просто играют с женщинами, но по своим правилам. Они прыгают из одной постели в другую, словно обезумевшие кролики. – Нора улыбнулась, а Морейн рассмеялась. – Ты заслуживаешь гораздо лучшего, впрочем, ты и сама прекрасно это знаешь.

– Я знаю, но сомневаюсь, что когда-нибудь получу это лучшее.

– А почему бы и нет? Ты красавица и умница. У тебя прекрасный дом и кусок земли.

– Ради которых, как считают многие, я продаю свою честь.

Не обращая внимания на эти слова, Нора упрямо продолжала:

– Ты много работаешь, ты прекрасная швея и вышивальщица, а готовишь ты так, как мне никогда и не научиться, вот почему я рада, что у Джеймса есть кухарка.

Перебив подругу, которая была готова и дальше перечислять ее достоинства, Морейн сказала:

– И не забудь упомянуть о маленьком мальчике, которого все считают моим незаконнорожденным сыном.

– Глупцы! Ни для кого не секрет, что ребенок появился у тебя на пороге, когда ему было уже два года. Неужели кто-то может думать, что ты его прятала столько времени? Люди болтают всякую чепуху, потому что кто-то из них подбросил тебе ребенка и ложью пытается скрыть черную правду. А кто-то знает, чей это был малыш, но до сих пор покрывает эту распутную кукушку.

– Ты уже не в первый раз говоришь все это, но, к сожалению, твои слова не могут ничего изменить. Люди будут верить тому, чему хотят верить, и тому, что заставляет их чувствовать свое превосходство. Из-за этих сплетен ко мне заходят лишь те мужчины, которые думают, что могут купить или получить силой мои ласки.

– Мерзавцы!

– Согласна. Но кроме того, многие почему-то боятся моего дара. А Торманд его не боится, он как-то сказал мне, что в его клане есть люди, обладающие такими же способностями. Согласись, гораздо приятнее находиться в обществе человека, который не воспринимает твои способности как дьявольское наваждение, которое может перекинуться на него, чем видеть тех, кто считает меня колдуньей и, сталкиваясь со мной на улице, осеняет себя крестным знамением. Вот идиоты! Торманд даже помогает мне, если после видения я чувствую слабость или у меня начинает болеть голова, что, к несчастью, бывает довольно часто.

Нора положила иголку и взяла руку Морейн в свою.

– Он причинит тебе боль, разорвет твое нежное сердце пополам и растопчет. Опомнись, милая подружка!

Морейн улыбнулась:

– Ну что ты говоришь. Жестокости в нем нет, поверь мне. Я бы ее обязательно почувствовала. Да, он действительно может разбить мне сердце. Но если я опять останусь одна, со мной по крайней мере будут прекрасные воспоминания, которые я никогда не захочу стереть из памяти. Я думаю, что Торманд будет нежным и искусным любовником. Учитывая, сколько у этого ловеласа было женщин, он, должно быть, кое-чему научился.