Едва войдя в зал, я стал ощущать себя словно во сне. Мысли разбегались и путались, сконцентрироваться на чём либо не хватало сил, язык словно онемел, в глазах плыл туман. Макар и другие, насколько я видел, чувствовали себя не луч ше. Нас явно чем-то облучали, стремясь подавить волю. Я хотел было высказать

Возмущение сим фактом но как-то сразу и забыл об этом.

Наконец нас подвели к креслам, бережно усадили и дали подписать какие-то бумаги, которые Хранители назвали индивидуальным договором. Копии их, как я заметил, взял Смотритель-Крошечкин. Тут же лже-Береслава обошла и опросила каждого, куда он желает попасть после операции и в какой валюте хотел бы получить свою компенсацию. Лично я заявил, что мечтаю очутиться в своей квартире.

Когда все формальности были соблюдены, нам дали каждому что-то выпить. Жидкость в пластиковом стаканчике отсвечивала берюзой и на вкус

казалась приторной. Но это сугубо мои личные впечатления, как там было у остальных — не знаю. Проглотив свою порцию, я мгновенно воспрянул духом. Мне всё стало по барабану, хотелось вскочить и свернуть горы, повернуть реки вспять и разметать звёзды на небе. А ещё через пару секунд накатила страшная апатия и я начал прваливаться в сон.

Последнее что я запомнил, это на мгновение проступившее сквозь туман

лицо настоящей Береславы, склонившейся надо мной, и её тревожно-вниматель ные глаза. И следом возникло ещё одно лицо, на этот раз лже-Береславы, которая с хрипотцой в тихо голосепромурлыкала мне на ухо:

— А мне понравилось тогда на озере, Рома! Честное хранительское!

Проснулся я совершенно разбитый. Голова трещала, словно доминошники на ней всю ночь забивали козла. С трудом разодрав тяжёлые веки, я глянул в сторону окна. Что там нынче? А нынче за стеклом робко пробивался серенький пасмурный рассвет. Ага! Значит не проспал. На будильнике половина седьмого. Пора вставать и топать на работу…

Стоп, приятель! Все мозги пропил, что ли? Какая работа? Сегодня же выходной! А вчера была суббота. Точно, она родимая. И я, похоже, это дело

недурственно отметил. Только не помню с кем из приятелей вчера пересёкся.

Собравшись с духом сполз с дивана и на подгибающихся ногах поплёлся в ванну. Колени предательски дрожали, туман в глазах и не думал рассеиваться.

Что меня сейчас спасёт, так это контрастный душ и после него чашка горячего ароматного чая. Из-под душа я вышел заново родившимся человеком. Странно, но все последствия постпохмельного синдрома улетучились под тугими струями воды без остатка, словно и не раскалывалась пять минут назад голова,

И не плыл в глазах туман и не штормило меня от стены до стены в коридоре.

Но так не бывает! Ещё никогда в жизни последствия пьянки не исчезали у меня так быстро. И снова стоп! А был ли мальчик? То бишь, была ли пьянка.

Что-то мне не припоминается, что бы я вчера с кем-нибудь гудел. А что было?

Я поднапрягся, но смог уловить только обрывки каких-то странных воспомина ний и череду расплывчатых незнакомых образов. Всё это больше больше смахива ло на бред воспалённого ума.

Трель телефона застала меня, когда я яростно растирался полотенцем. Энергия и бодрость возвращались ко мне со сказачной быстротой. Обернув бёдра

полотенцем, я выскочил в прихожую и чуть не загремел, споткнувшись о валяю щиеся на полу чемоданы. Два пузатых монстра загораживали проход словно баррикада. Откуда тут чемоданы? Что-то промелькнуло в памяти и исчезло.

Ладно, потом разберёмся.

Телефон надрывался и я, перешагнув через преграду, схватил трубку.

Если честно, то я с трепетом в сердце ожидал, что этот звонок объяснит мне,

что со мной происходит. Собственно, так оно и вышло…

— Алло?

— Всё спишь, соня? — спросил страшно знакомый девичий голосок. Я даже вздрогнул от неожиданности. В памяти промелькнуло чьё-то до боли знакомое лицо. Промелькнуло и рпастаяло, меня аж пот прошиб.

— Кто это? — хрипло спросил я, чувствуя как сердце в груди дало сбой, а затем забарабанило по рёбрам словно поддатый сосед в дверь с требованием опохме лить.

— Ай-яй-яй, Ромаша, — залилась колокольчиком незнакомка, — Не узнаешь старых друзей?

— И-из — звините, сударыня, не припоминаю…

— Сейчас вспомнишь! Я — Береслава!

И я вспомнил! Правда не всё и не сразу, но вспомнил. И обалдел. Мой взгляд скользнул по чемоданам, при виде которых все события последних дней

вплыли в памяти ярким калейдоскопом чудесных фантастических картинок.

— Что затих? Вспомнил меня?

— Угу! И тебя, и Пересвета, и Макара с "зелёными"… — язык с трудом шевелился в пересохшем горле.

— Вот и славненько! Давай, глотни чайку-кофейку и дуй ко мне. Запоминай адрес… Жду через час…

— За-за-чем? — пролепетал я, ошеломлённый натиском русинки.

— Как это зачем? — натурально удивилась Береслава, — Работать, Рома, работать. Ты- дырокол-наблюдатель. Профессионал. Если не асс нашего дела, то скоро им станешь. Пока что ты есть дырокол первого класса, приписанный к нашему Второму Отряду. Никто тебя из него не увольнял и от дел не отстранял.