Вот только гроба не нашлось. Антона мы завернули в кусок шерстяной материи, наподобие солдатского одеяла, который тоже презентовали Хранители.

Церемония была недолгой. Я и Макар вкратце рассказали о том, каким замечательным парнем был наш Антон, посажалев напоследок, что слишком рано он ушёл из этой жизни. Причину его гибели озвучивать не стали, обошлись обтекаемыми фразами. Под косыми взглядами оборотенихи и её солдат как-то было не с руки проклинать его убийц, стоящих вокруг нетерпеливой толпой.

Ребята-дыроколята тоже что-то присовокупили от себя, помянув покой по ника добрым словом. Девчата всплакнули малость, как и положено на похоронах.

Потом мы опустили тело в яму и закопали, наскоро соорудив над могилкой холмик. Макар и я подняли вверх лучемёты, с которыми не расставались ни на минуту и дали залп. Прощальный салют, так сказать. Неожиданно к нам присое

динилась лже-Береслава со своими солдатами и…оба Смотрителя. Так что огня было предостаточно, Антону бы понравилось.

— Всё, пошли на операцию! — в приказном тоне заявила оборотениха, а когда мы двинулись за ней следом, вдруг громогласно пообещала:

— Поскольку ваш друг пал невинною жертвой в борьбе роковой, мы ему гранит ный памятник сконструлим-поставим! Стометровый, во как! Что бы, значит, отовсюду было видно! Прикиньте: проплывут по реке пароходы — привет Антону!

Пролетят дисколёты — привет Антону, Проедут поезда — привет Антону. А прой дут Хранители — салют Антону. Кайф, да? Да вы не сумлевайтесь, сердешные.

Через годок, в этот же день, коли кто пожелает, милости просим к нам, что бы справить поминки по атланту. Тогда и убедитесь, что слово моё крепче щучьева

зуба, аминь.

Помнится, в тот миг никто подобным желанием не загорелся. Все как-то скромно промолчали. Я видел оборотениху насквозь. За своим словоблудством она пыталась скрыть нешутошную нервозность. А ну как всё сорвётся в послед ний момент и пойдёт наперекосяк? Я её понимал, потому как сам чувствовал внутри себя не слабый мандраж, который маскировал показным равнодушием.

И Макар заметно побледнел, волновался приятель за исход операции. Чем там всё закончится на самом деле. Игры с мозгом — не шутки! Не превратимся ли мы, доверчивые дурачки, в улыбчивых идиотов, пускающих от постоянного ощу щения счастья тягучую слюну. Нет, такое растительное существование нам

как-то ни в кайф.

Про "зелёных" вообще промолчу: ребята сделались бледнее полотна, еле

— еле переставляя ватные ходули. Сначала оборотениха покрикивала на них:

— Шевелите помидорами, пацаны! И вы, мокрощелки, поторапливайтесь, не разо чаровывайте меня. Живо, быстро, цигель-цигель, ай-лю-лю! Ать-два, ать-два!

Айн-цвай-полицай! Ахтунг, ахтунг, в небе Покрышкин!

Затем сделала знак и каждого из дыроколят /нас с Макаром они не тронули, поостереглись, косясь на наши лучемёты/ подхватили под локотки по два солдата-слизняка, буквально на руках протащив всех к месту предстоящей операции.

Им оказалось здание-куб на краю площади, крыша которого к тому време ни ощетинилась гребёнкой антенн различной конфигурации. Внутреннее помеще ние представляло собой один огромный зал без намёка на какую-нибудь мебель.

Стены без окон, пол покрыт цветным пластиком, с потолка лился скрытый приглушённый свет. Скорее всего нелюди использовали это помещение для спортивных состязаний, если только спорт у них в чести, в чём я сильно сомневался.

Теперь же они наспех переоборудовали его в некое подобие научной лаболатории, что бы провести над нами свой замороченный эксперимент. Всё вокруг выглядело довольно зловеще, и если бы не присутствие Дхиан-Коганов

с русинами, возможно кое у кого из "зелёных" не выдержали бы нервы. Стоит ли говорить, что все мы были перенапряжены, чувтствуя себя словно на иголках.

Мы шли за оборотенихой на деревянных ногах, путаясь в змеившихся по полу разноцветных и разнокалиберных проводах. Их было несколько сотен, если не больше. Одни концы словно лианы свисали прямо с потолка к стоящим вдоль стен высоким стеклянным шкафам, похожим на торговые холодильники. Только за дверцами не было видно ни пива на полках, ни колы с пепси. Вместо пойла там гуляли розово-голубые всполохи и сыпали завораживающие взгляд радуж ные искры.

Другие концы соединяли между собой стоящие кругом двенадцать кресел, сильно смахивающих на зубоврачебные последней модификации. Третьи — тяну лись от верхней части спинок кресел к шкафам. Короче, та ещё картинка!