После затяжного поцелуя, Артём, не обращая внимания на ехидные смешки Никоненко, уточнил:

– О каких «нужных бумагах» ты толкуешь, радость моя хрустальная?

– О тех самых, которые позволяют по ночам кровати пододвигать вплотную друг к другу, – девушка лукаво улыбнулась, после чего резко отстранилась, став непривычно серьёзной и строгой. – Ладно, Тёма, я тебе потом всё подробно объясню! Сейчас мне надо бежать. Уколы, перевязки, операции… А вам велено, как только появитесь, сразу же следовать в бункер, на доклад к подполковнику Мельникову. Так что, до вечера, женишок! – развернулась, тряхнув косичками-бантиками, и быстрым шагом направилась к ближайшей пятнистой палатке.

– Смотри-ка, ты! – одобрительно хмыкнул Лёха. – Ребята тут тоже дурака не валяли. Установили шестьдесят-семьдесят стандартных армейских палаток. Горячую пищу раздают «пассажирам»…

На середине платформы они повстречались с Ханом и Хантером, облачёнными в белые халаты и волокущими куда-то тяжёлый бидон-термос, на боку которого было написано – красными корявыми буквами: – «Каша».

– Здравия желаем! – хором поздоровались Танины приятели.

– Привет, ребята! – добродушно откликнулся Артём. – Какой кашей угощаете станционное народонаселение?

– Каш в сегодняшнем меню, вовсе, не предусмотрено, – радостно сообщил легкомысленный Хантер. – А в бидоне – макароны с говяжьей тушёнкой. Видимо, и в армии лёгкий бардак имеет место быть…

– Куда же без него? Имеется, конечно! – не стал возражать Никоненко. – Привыкайте, дорогие новобранцы! Куда, кстати, транспортируете калорийный харч?

– В госпиталь, – невозмутимо откликнулся рассудительный Хан. – Нас комендант определил в помощь к профессору Фёдорову. Извините, господа офицеры, но мы спешим. Приказ!

Глядя вслед удаляющимся «официантам», Артём уточнил:

– А где размещён госпиталь? И, вообще, каково расположение подземных помещений? Я имею в виду – «наших», то есть, профильных помещений. Понимаешь, о чём спрашиваю?

– Дык, понимаю! Расположение… Госпиталь находится в левом туннеле, что ведёт к «Площади Мужества». Ну, мы с тобой ходили на разведку по правому, а это – левый… Госпиталь расположен отдельно, подальше от бункера (то есть, от командного пункта) и всех складов. Потому, что он предназначен не только для тяжелораненых, но и для заболевших всяческими инфекционными гадостями. Основные хозяйственные и бытовые помещения, кухня, машинный зал и склады размещены рядом с командным пунктом. Там, естественно, имеется и второй вход-выход в туннель, по которому можно попасть на кухню и в столовую, не проходя мимо кабинета военного коменданта. Из запасного входа-выхода «пассажирам» сейчас и выдают горячую пищу…

– А где размещается тюрьма? (Гауптвахта, изолятор временного содержания?) Имеется ли в наличии морг, предназначенный для хранения мёртвых тел?

– Ну, в общем, да…, – замялся Никоненко. – В другом туннеле, ведущем к «Выборгской». Не в том, где бункер, а в соседнем. Метрах в семидесяти-восьмидесяти за туалетным помещением.…Только, майор, ты об этом лучше Мельникова – лично – спрашивай. Это его исключительная епархия, так сказать. Не велено – лишний раз – трепаться на эту тему.

Дверь бункера им открыл высокий худенький брюнет, неизвестный Артёму.

– Старший лейтенант Егоров, с шестого поста, – представился брюнет. – Проходите, товарищи офицеры! Подполковник Мельников уже ждёт. Капитан Горнов по рации сообщил о вашем возвращении…

Мельников выглядел страшно замотанным и усталым.

«Натуральная тень отца Гамлета!», – принялся острить неугомонный внутренний голос. – «Легендарный Павел Корчагин, построивший три четверти знаменитой узкоколейки…».

При появлении подчинённых, подполковник, коротко кивнув головой, торопливо сгрёб со стола различные бумаги, запихал их в потрёпанный портфель и, пройдя в угол помещения, запер портфель в массивном сейфе. Вернувшись на место, он предложил:

– Присаживайтесь, соратники! Докладывайте о результатах!

Выслушав подробное сообщение Артёма (без упоминания о неизвестном подземелье, в котором усердно трудились кандальники, осуждённые на пожизненное заключение), Борис Иванович, помолчав минуты две-три, велел:

– Никому и никогда больше не рассказывайте про это – так называемое – «Метро-2»! Понятно, бойцы? Не знаю, как сейчас, а в старые времена за такое неадекватное знание можно было пострадать очень и очень серьёзно. Вплоть до расстрела!

– Как-то оно строго избыточно, – недоверчиво хмыкнул Лёха. – Типа – до расстрела, ни больше и ни меньше…

– А ты, голубь сизый, поверь, – мягко посоветовал подполковник. – Мне недавно Виталий Палыч, – непонятно покосился на Артёма, – рассказывал о временах его бурной молодости… Так вот, в восьмидесятых годах ушедшего века охрана «Метро-2» имела жёсткие и чёткие инструкции: стрелять на поражение по любому подозрительному и незнакомому объекту. И по двигающемуся, и по абсолютно неподвижному. Причём, безо всяких предварительных: – «Стой, кто идёт?! Назови свежий пароль! Стрелять буду!», и без предупредительного выстрела в воздух. То бишь, в туннельный потолок… Усекаете, чудаки недоверчивые? Говорите, что данные подземные выработки нынче не эксплуатируются?