Лариса уже съехала с основной трассы, когда раздался звонок мобильного. Вместо имени звонившего на экране высветился лишь номер. Стало быть, абонент не внесен в память телефона. А вести машину и рассматривать номер не было никакой возможности. В конце концов, его можно будет разглядеть и позже.

— Алло, — приняла Лариса вызов.

— Здравствуйте, Лариса, — ответил незнакомый голос. — Вы меня не знаете. Пока не знаете. Но возможно уже давно догадываетесь о моем существовании. Меня зовут Кристина, я хорошая знакомая вашего мужа. Очень хорошая, — с некоторой долей сарказма в голосе добавила собеседница. — И мне нужно с вами встретиться.

У Ларисы под ложечкой что-то противненько засосало. Что еще за 'очень хорошая знакомая'?! Если это знакомая Валеры, то почему она звонит не ему, а его жене? И откуда этот сарказм в голосе? Фу, до чего бестактный пошел народ!

И Лариса ответила предельно холодно, но подчеркнуто корректно:

— Ну, это же вам нужно, не мне.

Собеседница, наверное, готова была к любому развитию разговора. Потому что ответила без малейшей паузы, как будто хорошо подготовилась к уроку:

— Поверьте, вам это нужно не меньше, чем мне. Я хочу рассказать вам много нового и интересного о ваших близких.

Это было уже совсем противно слушать. Что это еще за новости? Шантаж?! Через нее пытаются подобраться к Владимиру Александровичу? Мало кто в столице не слышал это имя. Но подбираться к нему через его невестку? Какая наглость, какая низость!

— Покорнейше благодарю, — Лариса постаралась вложить в голос еще больший сарказм, нежели сама невидимая собеседница. — Но о своих близких я знаю все, что мне необходимо. А то, что не является необходимым, является лишним. Так что в дальнейшем не утруждайте себя звонками на этот номер — ваш телефон я заношу в черный список. Прощайте, доброжелатель!

Но очень неудобно было удерживать крошечный телефончик в руках и вести машину по неровной дороге. А потому Лариса не успела вовремя отключиться и услышала настораживающий вопрос собеседницы:

— Вы действительно полагаете, что тот сарафан на цепочках был эксклюзивным?

Слова 'сарафан на цепочках' очень слабо ассоциировались с личностью Владимира Александровича Дидковского, и Лариса опешила. И, естественно, забыла нажать кнопку отбоя. Ах, если бы этот звонок не застал ее за рулем, быть может, все могло бы пойти совсем по другому сценарию?

— Сарафан? Причем тут сарафан? Какой сарафан?

И не успела еще таинственная собеседница ответить, как в памяти всплыл подарок мамы Зольды — два очаровательных кусочка яркой ткани, скрепленных между собою кучей позвякивающих цепочек. И голос, голос мамы Зольды: 'Эксклюзив, второго такого во всем мире больше нет'. Да, очень симпатичный сарафанчик, но — увы — уж очень открытый, сверх всякой меры. Лариса так ни разу и не отважилась его надеть, даже на пляже. Он, наверное, до сих пор валяется где-то дома, то есть у мамы.

— Сарафан на цепочках. Можете его назвать летним костюмом: короткий лиф и маленькая юбочка, но не отдельно друг от друга, а скрепленные множеством цепочек. Помните?

— Помню, — растерянно ответила Лариса.

— Вот с этого сарафанчика и началась вся эта история. Если вам это интересно — я ее расскажу. Причем совершенно бесплатно. Если хотите — по телефону, но тогда давайте свяжемся по городскому, а то по мобильному слишком дорогое удовольствие получится, ведь история довольно длинная, но интересная. Было бы лучше, если бы вы согласились встретиться со мной лично. Тогда я смогла бы вам продемонстрировать не только сам сарафан, но и еще кое-что действительно эксклюзивное.

— Постойте, — мозг Ларисы категорически отказывался понимать, о чем идет речь. — Как вы можете показать мне мой сарафан, который лежит у меня дома? Бред какой-то…

— Приезжайте, Лариса. И лучше всего, если вы приедете прямо сейчас. Тогда вы получите такой эксклюзив! Я вам обещаю — я не собираюсь требовать с вас денег или каких-нибудь благ. Абсолютно! Я только покажу вам кое-что, а уж как к этому относится — ваше дело, я даже выводы свои оглашать не буду. Вы сможете приехать сейчас?

Лариса не ответила, только кивнула, как будто собеседница могла ее видеть. Однако та, кажется, таки поняла, потому что несколько раз подряд продиктовала адрес, дабы Лариса наверняка его запомнила, и отключилась.

Она остановила машину и задумалась. Что это было? Кто это? И этот адрес… Что-то неуловимо знакомое — улица Таллиннская. Таллиннская, Таллиннская… Стоп, это же в Строгино, это где-то недалеко от маминого дома. Но зачем ей туда ехать? Каким образом эта странная собеседница собралась показать ей ее же собственный сарафан? Ведь он у мамы… Если только она, конечно, не отдала его кому-нибудь, или не выбросила. Эксклюзив. Причем тут эксклюзив? Как она сказала? 'Вы думаете, что тот сарафан был эксклюзивным?' 'Думаете'? То есть она намекала, что у нее тоже есть такой сарафан? Ну и что? Даже если и есть — что в этом страшного? Что криминального? Значит, та портниха, желая заработать побольше, банально обманула маму Зольду, вот и все. О каком же тогда еще эксклюзиве говорила эта странная барышня?