— Что, полную пожалела? Для матери мужа жалко, да? Лей, не жалей!

Да пожалуйста! Пей на здоровье.

Ира плеснула слишком щедро — на льняной салфетке расплылось янтарное пятно. Нужно будет сразу замочить, иначе потом не отстираешь. Едва поставила рюмку с коньяком на стол, как Паулина резво схватила ее, огласила:

— Будь здорова! — и махом опрокинула в себя коньяк.

Зашлась, хватая воздух ртом. Щедро плеснула в фужер шампанского из стоящей рядом бутылки, запила большими глотками, и лишь тогда перевела дыхание:

— Фу, говно какое! Я же говорила: коньяк — для мужиков! Только козлы такую дрянь пить могут. Приличные женщины должны пить шампанское! И любить мужчин. А ты кого любишь? Пьешь коньяк — значит, лесбиянка. Развелось хрени нетрадиционной. У меня глаз наметанный. Я вас насквозь вижу. А я — натуралка, я мужиков люблю. И горжусь этим. Где они?

Огляделась вмиг осоловевшим взглядом, глянула презрительно на Ирину:

— Где, я тебя спрашиваю?

— Кто? — недоуменно спросила Ирина. Ситуация выходила из-под контроля — со свекрухой явно творилось что-то непонятное. У нее что, от жары мозги расплавились? Слишком быстро ее развезло — рановато для опьянения.

— Кто-кто — раскудахталась, твою мать! Мужики, спрашиваю, где? Я ж тебе сказала — бабами не интересуюсь!

У-уууууу… Хочешь познать истинное лицо свекрови — угости ее коньячком в жару. Как все запущенно. Не передались ли Вадиму дурные гены? Пока что Ира ничего настораживающего не замечала. Но впредь со спиртным нужно быть поаккуратнее.

А свекровь распалялась пуще прежнего:

— Ты на меня не глазей — не про твою честь Паулина Видовская! Облизывайся, сколько хочешь, но меня ты, гнида лесбийская, лизать не будешь!

Ого! Да она впрямь тронулась. И что делать? Санитаров вызывать? Скорей бы Вадим пришел — пусть сам разбирается.

В памяти что-то шевельнулось. Видовская… Паулина Видовская… Когда-то давно она слышала это имя. Кажется, была такая актриса. Или певица, что ли? С ней еще был связан какой-то скандал. Но Ира тогда была еще подростком, подробностей не помнит. Но причем тут Видовская? Или это та же самая Паулина? Ничего себе!

Распоясавшаяся гостья потянулась к бутылке, налила шампанского. Без всяких тостов влила в себя, отрыгнула пузырьки. Ирина только ужаснулась: ну и воспитание!

Именно в эту минуту пришел Вадим. Ира кинулась к нему, как к спасителю:

— Наконец-то! Я тут без тебя не справлюсь.

— О, вот и мальчики! А остальные где? — пьяно лепетала Паулина.

Увидев мать, Вадим изменился в лице. Спросил торопливо:

— Сколько она выпила?

— Я что, считала? Немного. Но намешала: шампанское, коньяк. Плюс жара.

— Чаю, живо! Много и очень крепкого!

А Паулина ухмылялась:

— Ух ты, красавчик какой! Где-то я тебя уже видела…

От отвращения Иру передернуло, и она с облегчением ушла на кухню. Поставила на огонь чайник. Помыла заварник, насухо вытерла. Засыпала крупнолистовой чай.

Паулина Видовская…

Память медленно вытаскивала ассоциации. Что-то связанное с коллективными попойками. Алкоголичка? То-то на нее так подействовало. После первого же фужера шампанского стала вести себя странно. Раньше ведь даже на 'ты' Иру не называла.

Чайник нагревался медленно — слишком много налила воды, отметила про себя Ирина. Ждать придется долго. Но лучше она подождет здесь: глядишь, к тому времени Вадим приведет мамашу-алкоголичку в чувство.

Достала непочатую пачку печенья.

Из гостиной донесся напряженный голос мужа:

— Ира, ты скоро?

Она ответила, не выходя из кухни. Только оглянулась, чтобы лучше было слышно:

— Минут пять еще — вода не закипела.

Нагревшись, чайник начал уютно шуметь. Ира разорвала упаковку с печенья — целлофан громко зашуршал, заглушив голос Вадима:

— Не заходи сюда!

Неспешно приготовила чашки, поставила на поднос сахарницу, печенье, и понесла в комнату.

Хм, свекровь-алкоголичка. Надо же. А с виду и не скажешь. Алкоголизм может передаваться с генами. Придется вести трезвый образ жизни — чтоб Вадиму было меньше соблазнов.

Алкоголичка… Нет, кажется, не в этом была соль скандала. С пьянством тесно связано, но другое. Помнится, в школе только об этом и говорили. Пьянство бы их так не взбудоражило. Что больше всего могло взволновать неокрепшие души подростков? Секс.

Уже входя в комнату, она вспомнила. Секс, вот что. Групповые оргии. Как она могла забыть такое?