Двадцать восьмое декабря подходило для вечеринки как нельзя лучше: настроение уже праздничное, хлопотать же по хозяйству еще рановато. А потому ни одна сотрудница не будет чувствовать себя преступницей, отрывая от дома, от семьи драгоценный предпраздничный вечер.

Как обычно, отмечали в ресторане 'Домашняя кухня'. Название неказистое, даже нелепое для ресторана. Да и особенно модным заведение не было. Зато расположено удобно: пусть не самый центр города, зато неподалеку от главного офиса и метро. Впрочем, метро особой роли не играло — после веселья сотрудников развозил по домам специально нанятый автобус.

Особым уютом заведение тоже не отличалось, зато — неоспоримое достоинство — кухня была действительно почти домашняя, за что генеральный и привязался нежно к этому ресторанчику. А уют… Что уют? Неужели тяжело создать уют для новогоднего праздника? Украсили зал еловыми ветками, гирляндами, шарами, серпантином — вот тебе и уют. В углу рядом с эстрадой установили большую елку, украсили по всем правилам. Главное — что посторонних в этот вечер в ресторан не пропускали: зал был выкуплен полностью.

Сомнения остались в прошлом. Ира пришла одна — это единственный выход из ситуации, в которую она сама себя загнала. Тогда стоит ли казнить себя за отсутствие выбора? В конце концов, ничего страшного не происходит. Сегодня она отпразднует в обществе сотрудников, а 31 декабря вместе с семьей. Сегодня — всего лишь сабантуйчик 'по поводу'. А дома у них будет самый настоящий Новый год. С Оливье и Шубой. А главное — с любимыми мужем, дочерью и старенькой мамой.

Скинув шубку в гардеробе, она подошла к зеркалу. Оттуда на нее смотрела молодая, очень привлекательная дама. Каким чудом парикмахерше удалось уложить короткую стрижку в нечто невообразимо-крылатое — тайна за семью печатями. Однако результат радовал не только оригинальностью, но и красотой. Ну а лицо… Что лицо? Все как всегда, только макияж чуть смелее, чем в будни. И, конечно же, спасибо пластическим хирургам — ни один крем не даст такого эффекта: в сорок один выглядеть на неполных тридцать. Жаль, что не навсегда. Но об этом пока еще рано печалиться.

Ах, если бы можно было еще и руки омолодить!

Зато платье ей очень идет. Не короткое, не открытое, а так подчеркивает все ее плюсы, что наверняка не одна женщина посмотрит сегодня в Ирину сторону с завистью. И мужчины наверняка будут смотреть. Только завидовать им будет не кому — Ира пришла без спутника.

Сегодняшний вечер для Ларочки был очень важен. В предвкушении удовольствия настроение уже скакнуло на десяток ступеней вверх. И было от чего: на премию она приобрела весьма недурственный костюмчик чудесного золотистого цвета, который так замечательно подходил к ее волосам.

Правда, на новые туфли денег уже не хватило, пришлось довольствоваться старыми, не слишком нарядными. Да и сумочка-косметичка подмышкой тоже не блистала новизной. Зато в ней хватило места для новенького фотоаппарата, о котором Ларочка давно мечтала. По сравнению с костюмом и фотоаппаратом туфли и сумочка казались такой мелочью, что не стоило огорчаться.

Столы были сдвинуты буквой 'П', дабы все всех видели и все со всеми общались. В прошлый раз рассадили людей за отдельные столики, в итоге общего праздника не получилось: с кем за столик попал — с тем и кучкуйся целый вечер. Скука смертная. Решили больше не экспериментировать и расставили столы, как обычно: может, не слишком модно, не по-европейски, зато все довольны.

Первые минуты за столом царила неловкая тишина. Вернее, тишина была весьма условной: со всех сторон неслись едва слышные просьбы подбросить салатика или наколоть колбаски. Но тихонько, чтоб никто ничего дурного не подумал. Кто-то чуть смелее, чуть громче других заявлял:

— Нет, нет, шампанское пусть пьют девочки. Лично я предпочитаю водку.

Другой, преодолевая неловкость, спрашивал у ближайших соседей:

— У вас нет лишней вилки? А у вас? На обмен могу предложить рюмку.

Разобравшись, наконец, с приборами, напитками и закусками, дружно замолчали и уставились на генерального в ожидании тоста.

Шеф, Владимир Васильевич Шолик, традиционно занимающий центральное место за начальническим столом — перекладиной буквы 'П' — тяжело поднялся, придерживая брюшко рукой, чтоб ненароком не зацепить тарелку. Оглядел сотрудников с видом хана, взирающего на свое войско. Положил руку на плечо сидящей рядом супруги, демонстрируя, кто в доме, да и вообще в тресте, хозяин, и, наконец, произнес торжественную речь:

— Друзья мои! Уж не упомню, в который раз мы все вместе собрались в этом зале, а значит, еще один год остался в прошлом. Все мы немножечко, самую малость, постарели, что, впрочем, совершенно не отразилось на лицах наших прекрасных женщин. Все мы немножечко стали опытнее. Некоторые даже мудрее. В общем и целом год для треста был весьма недурным, поработали мы с вами на славу. Так что сегодня, в канун Нового года, имеем полное право расслабиться. Новый год каждый из нас будет встречать дома, в кругу семьи, может быть, в кругу друзей. А сегодня мы будем веселиться с теми, с кем целый год работали рука об руку, делая одно общее дело. Дамы и господа! Прошу отнестись к сегодняшнему празднику с полной ответственностью, дабы не было желания наверстать упущенное в течение следующего года. Сегодня объявляю раздолье и вседозволенность для всех, после праздников же стану вновь сердитым и требовательным начальником. С Новым годом, дорогие мои, с Новым счастьем!