— Александр, — услышал сзади тихий голос. — Вы могли бы как-нибудь высадить меня, и отплыть?

— Вряд ли, — усмехнулся он. — Да не переживайте вы! Я же сказал: моя жизнь, словно лабиринт. Кто знает, может я все эти пять лет готовился к побегу только для того, чтоб спасти человеческую жизнь. Вашу жизнь… Неисповедимы пути Господни.

— В таком случае, знаете! — Больной даже приподнялся, заговорил громче, хотя и с тяжёлой отдышкой. — Вы спасли и сейчас спасаете мне жизнь. И я сделаю всё, чтоб вызволить вас. Мой отец, военный министр, очень дружен с Государем. Поверьте, всё ещё можно исправить! Вы не пожалеете о своём неудавшемся побеге!

— Ну-ну! — Коринцев оглянулся. — Не надрывайтесь так, лягте.

Но через минуту оглянулся вновь, видимо до конца осознав услышанное.

— Значит, военный министр — ваш отец? Что ж, Василий… Владимирович, буду благодарен, если моя участь и правда облегчиться. Главное — мы живы! А пока живы, всё может случиться.

Уезжая с Соловецкого острова через две недели совершенно здоровым, Василий Суходолин и в самом деле попросил завести его на Большой Заяцкий. Зашёл в здание старинной поварни и положил в железный ларь чистую одежду и запасы еды. Побродил по лабиринтам — дорожкам, выложенным камнями. Сложные, запутанные линии неожиданно вывели его на то же место, откуда он и вошёл в лабиринт. С моря дул холодный ветер, за валуны цеплялись корявые, переплетённые между собой стволы карликовой, похожей на кустарник берёзки.

Суходолин поднялся к церкви Андрея Первозванного. Он знал её историю от Коринцева. В 1702 году на остров приехал Пётр Первый и самолично распорядился поставить здесь церковь. Она и выросла — за 20 дней: небольшая, аккуратная, деревянная, с луковичной главкой и крестом. Вместе с Суходолиным приехали из монастыря два монаха, и, пока он ходил по острову, прибрали в храме, зажгли свечи. Офицер помолился о своём чудесном спасении и о своём спасителе, повторил перед образами своё обещание — вызволить из неволи Александра Коринцева.

…Но обо всём этом Суходолин уже рассказывать следователю не стал. Только ещё о том, как его отец, всесильный министр, приближённый и друг царя, описал тому историю спасения сына. Царь Николай Александрович был восхищён и растроган. Суходолин-старший просил о смягчении участи спасителя сына, и Государь сказал: «Возможно, как утверждает ваш протеже, следствием и была допущена ошибка. Но не будем затевать пересмотры, сделаем лучше и проще. Если ваш Коринцев был осуждён за лишение жизни человека, то разве не искупил он свою вину перед Богом и людьми, спасая другую человеческую жизнь? Пусть он будет помилован».

Здоровье Суходолина-младшего всё ещё вызывало опасение, потому он был переведён из Санкт-Петербурга в Малороссию, край более мягкого южного климата, принял под командование Харьковский гарнизон. Он знал, что все формальности по освобождению Коринцева почти завершены, написал тому, прося приехать. При осуждении Коринцев был лишён и офицерского звания, и дворянских привилегий. Но шофёром в городской муниципалитет, по просьбе Суходолина, его взяли. И не пожалели: он был прекрасный механик — и теоретик, и практик.

… Полковник Суходолин, несомненно, обладал актёрским даром. Петрусенко увлёкся, слушая его, и, поддаваясь интонациям и настроению рассказчика, стал воспринимать Александра Игнатьевича Коринцева, как благородную и героическую личность. Впрочем, ведь и самое первое восприятие, после случая с Варей, у него было именно таким. Словно подслушав его мысли, Суходолин сказал:

— Когда я узнал, что Александр спас девушку, я не удивился. Может быть, это его главное предназначение в жизни — спасать!

— А не губить, это вы имели ввиду?

— Точно так. Он не губитель, не убийца!

— Да, — кивнул Петрусенко, — я уже понял, что вы сомневаетесь в его виновности.

— «Сомневаюсь» — не то слово! Я уверен, что Александр никого не убивал, был оговорен.

— Вы знаете его историю подробно?

— Да! — Суходолин резко прошёлся по комнате, вновь сел, достал ещё одну папироску. Он явно был взволнован своими воспоминаниями. — У нас на острове было два дня и две ночи, он рассказал мне всё, что с ним произошло.

— Расскажите и вы мне, Василий Владимирович, — попросил Петрусенко. — Её Богу, вас слушать — удовольствие! Но главное — мне это нужно знать. Чувствую, что нужно.

— Извольте… С чего начать? Александр Коринцев происходит из семьи потомственных морских офицеров. Он и сам был прекрасным офицером, что доказал в Японскую войну, в боях за Порт-Артур…

Броненосцем «Севастополь», на котором служил Коринцев, командовал герой войны, капитан 2-го ранга Эссен. Когда в ноябре 1905 года началась агония Порт-Артура, и японцы окончательно добивали и расстреливали нашу эскадру, командиры кораблей, вопреки приказу, не приняли никаких мер к уничтожению своих судов… С того года и до сегодня 7 броненосцев и 3 крейсера ходят под японскими флагами. Невыносимое зрелище для русского офицера!.. Один лишь капитан Эссен вывел свой «Севастополь» за Ляотяшан и пять дней держался против всего японского флота. Более сорока минных атак отразили моряки, и всё время рядом с капитаном находился и лейтенант Коринцев. Через пять дней Эссен затопил свой броненосец на большой глубине, офицеры и матросы ушли на шлюпках…