— Мотив не имеет значения. — Пожал плечами инквизитор. — Главное — результат, а если он благ, то какая разница, что двигало человеком совершившим добро?

— Плетью загоним в светлое будущее. — Скривился демонолог.

— Да. — Коротко ухмыльнулся Вальмонт. — И пусть ни один обиженный не уйдет.

— Интересно, а церковные иерархи разделяют твои взгляды на мир? — Не удержался от шпильки демонолог. Ответить ему инквизитор не успел. Его внимание привлек появившийся на площади оборванец. Уверенным шагом он пересекал площадь, люди стоящие на его пути спешно освобождали дорогу.

— Проклятье! — Выругался Вальмонт.

— Не верьте лживым служителям фальшивого бога! — Громко прокричал оборванец. Впрочем, приглядевшись, Гарвель отметил, что лохмотьями одежда мужчины могла показаться лишь издалека. Мужчина был увешен вовсе не тряпками, а различными амулетами. Похоже это был один из служителей языческого пантеона. Капище древних богов находилось неподалеку. Но все же за чертой города.

— Как он сюда проник? — Тихо прошептал Вальмонт отслеживая каждое движение волхва.

— Они лгут вам в каждом слове! Путь к спасению куда проще! Все что надо это смилостливить богов отвернувшихся из-за поклонения лживому создателю! — Гремел голос служителя старой веры.

— Что нужно для этого сделать спросите вы меня! И мой ответ будет: принести жертвы, как это делали наши предки, кровью оплатить возможность жить дальше. Оплатить, а не выпрашивать, подобно рабам! — Продолжил страстную проповедь волхв.

— Сделайте что-нибудь, пока толпа не вышла из-под контроля. — Тихо сказал Павел повернувшись к Вальмонту.

— Но боги суровы и жертва должна быть непростой! Ибо велика их обида! Жертва должна быть человеческой! — Прокричал язычник.

— Так принесем же в дар богам всех иноверцев. — Заорал волхв, вздымая руки к небу. Его вопль подхватила толпа, сначала всего несколько человек, однако спустя несколько минут страшный кличь орал почти каждый. Идея спастись за счет мучений другого куда приятней, нежели страдать самому. Однако голоса почти мгновенно стихли, когда неведомая сила вздернула волхва над площадью, а затем низвергла вниз с такой силой, что на каменной мостовой осталась лежать лишь окровавленная груда тряпья.

— Всевышний покарал богохульника. — Проревел Павел, пользуясь временным ступором собравшихся на площади людей.

— В милости своей он позволял им жить, ибо всегда есть шанс обратить их в свет истиной веры. Но позволить лишить жизни своих любимых чад, он не разрешит! — продолжил гнуть свое старец, вновь захватывая умы собравшихся здесь жителей города.

— А что, идея хороша. — Хмыкнул Гарвель, шепотом обращаясь к Вальмонту. — Гекатомба могла бы на время отменить чары Гаала.

— Куда опаснее то, что она пришлась по вкусу жителям города. — Яростно проговорил Вальмонт, в его глазах читалась такая ярость, что Гарвель невольно отвел взгляд.

— Ну, да. Сделать пакость ближнему своему, вопреки заветам создателя: всегда было любимой забавой людей. — Буркнул Гарвель, вновь поворачиваясь к толпе.

— Ты прав, чернокнижник. К сожалению. — Пробормотал Вальмонт рассеяно, похоже его мысли были уже далеко от площади заполненной народом, коленопреклонно внимающий проповеди настоятеля.

Проповедь длилась почти до самого вечера, все это время Торкус внимательно присматривался к посланникам небес, контроль над которыми ему передал демонолог. Однако крылатые фигуры казались светящимися изнутри небесным светом и не спешили оборачиваться кошмарными тварями наподобие той, что так жестоко излечила его от ран. От воспоминания по спине инквизитора пробежал холодок страха.

— Сомкнуть ряды! — Скомандовал Торкус, и полтора десятка ангелов выстроились в ряд держа щиты наготове.

— Стена щитов! — Подал он новую команду. Лязг сцепившихся внахлест щитов оповестил о том, что команда выполнена. Однако Строй это не главное, кажется, демонолог что-то говорил об особенностях каждого бойца. Немного порывшись в памяти Торкус громко выкрикнул. — Вспышка! — эффект не заставил себя ждать: опаляющая вспышка света попросту сожгла инквизитору глаза. Взвыв от непереносимой боли Торкус упал на колени, закрыв ладонями обожженные веки.

— Уфир! — Выкрикнул Торкус, удерживая готовый вырваться из груди стон. И вновь команда была исполнена беспрекословно, кошмарная выворачивающая на изнанку боль прошила тело инквизитора. Едва удержавшись на грани беспамятства, Торкус открыл глаза. Сморгнул набежавшие слезы и повернулся к строю ангелов.