— Не у меня в доме, а у Ступака, — возразила вдова.

— Имущество у вас общее, — пожал плечами генерал.

— Замечу еще, — добавил Латынис, — сегодня ваши люди убили сотрудника милиции.

— Где? — испуганно посмотрела на него Наталья Егоровна. — Когда?

— Когда? — сурово произнес Рунов. — Во время преследования Бородина и Кочеткова. Из автомата…

— Но ведь им сказали стрелять по скатам! — вырвалось у вдовы.

Она осеклась и опустила голову.

— Кто приказал стрелять? — выдержав паузу, спросила Дагурова.

— Ступак! — почти выкрикнула вдова. Она ни разу не назвала мужа по имени. — Он словно ополоумел! Говорила ему, умоляла! Никаких пистолетов, автоматов, никакой крови!..

— Расскажите по порядку, — попросил Рунов. — И пожалуйста, спокойно.

— Хорошо, хорошо, — закивала Наталья Егоровна. — Короче, Ступак понял, что на крючке. И решил смотаться. Ну, и лечь на дно…

— А как же дом? — не выдержав, прервала ее Дагурова. — Вернее, дома?.. Этот, в Крыму, и в Подмосковье?

— О чем вы говорите! — отмахнулась вдова. — Того добра, что было на Бородине, хватило бы на сто таких домов.

— Понятно, — кивнула Ольга Арчиловна. — Дальше?

— Было задумано так: Бородина доставят в аэропорт, где его уже ждал санитарный самолет. Потом переправят в одно место…

— Куда именно? — спросил Рунов.

— А вот этого Ступак мне не сказал. — Она приложила руки к груди. — Поверьте, не вру. Знаю только, что встреча с Бородиным должна была состояться через два дня.

— А если бы он скрылся с вашим добром? — спросил Латынис.

— Не скрылся бы, — протянула Наталья Егоровна. — Не посмел бы. Вы не знаете законов их мира: нашли бы из-под земли.

— Ну а вы со Ступаком? — продолжал допрос Рунов.

— Мы должны были сегодня, — она посмотрела на старинные каминные часы и поправилась: — Теперь уже вчера, незаметно скрыться из города. Все шло нормально, но вдруг Ступак услышал, что на хвост «скорой» села милиция. Это подтвердил по рации Хинчук.

— Он тоже был в машине? — уточнил Латынис.

— Ну, конечно. Ему-то и дал муж команду использовать запасной вариант.

— Катер? — спросил Рунов.

— Да, — подтвердила вдова. — Затем кому-то сказал по рации: отшейте легавых. Бить по шинам… Как сейчас помню: именно бить по шинам. Неужели все-таки убили?

— Убили, — сурово сказал Рунов. — Старшего лейтенанта Шировского. Остались двое сирот.

Она покачала головой и продолжала:

— Когда Ступак услышал, что за дело взялись пограничники, совсем озверел…

При этих словах Латынис и генерал незаметно переглянулись.

— Во двор ворвались милиционеры, — рассказывала дальше Ступак. — Муж схватился за автомат. Буду бить гадов, говорит, — она извиняющимся взглядом обвела присутствующих, — простите, это его слова… Буду, говорит, бить до последнего патрона. Отняли у меня все, на что я положил жизнь… — Наталья Егоровна вздохнула. — В сущности, для Ступака ничего в мире не существовало, кроме денег. Он понял, что все потерял.

— И потому застрелился? — спросила Ольга Арчиловна.

— Да, поэтому, — снова вздохнула вдова. — И еще потому, что панически боялся ареста. Никому никогда не позволял говорить в его присутствии о тюрьме, колонии…

— Наталья Егоровна, — снова вступил в разговор Анатолий Филиппович, — вот вы сказали, Ступак узнал, что за дело взялись пограничники. Он что, телепат?

Вместо ответа вдова встала, подошла к японской стереосистеме и нажала какую-то клавишу. В комнату ворвался мужской голос:

— «…предположительно тридцать — тридцать пять лет, волосы темные, с большими залысинами, картавит. Одет в костюм из джинсовой ткани-варенки. Может находиться у любовницы по адресу улица Мориса Тореза, десять, квартира сорок девять…»

Наталья Егоровна выключила приемник. Присутствующие недоуменно переглядывались.

Голос принадлежал заместителю Рунова, а передача велась на волне, известной очень узкому кругу лиц. Речь шла о поисках тех, кто обстрелял Латыниса и Шировского.

Когда всеобщее замешательство прошло, генерал поинтересовался, откуда Ступаку стали известны частоты, на которых работает милиция.

— Понятия не имею, — ответила вдова.

— Не Киреев ли сообщил?

— Вполне возможно.

— А какая кличка была у Ступака? — спросила Дагурова.

— Несколько. Дуплет, Кляча, — вдова усмехнулась. — Жирный — это вы ему присвоили.

— А кто присвоил кличку Сова? — спросил Латынис.

— Сова — это не Ступак.

— Киреев?

— Что-о? — презрительно протянула Наталья Егоровна. — Донат — вошь. Ступак его терпеть не мог, вам сдал его, но Сова вызволила.

— Так кто же Сова? — нетерпеливо спросила Ольга Арчиловна.