– Сгорела.

Эн развернулся к нему и засмеялся.

– Эх, ты, – добродушно сказал он, – дырявая голова. Второе-то толкование цепочки пропустил.

– Какое еще второе?

– Огонь, Подлистовье, дачный поселок в лесу. Там мусор еще валяется везде, помнишь? Полиэтилен. Ни о чем не говорит?

– Нет.

– Так я тебе растолкую. – Попугай перепорхнул с монитора на стол и задрал головенку. – Алик, ты забыл об одном человеке.

– То есть? – Алей нахмурился.

– Тоже мне, лайфхакер… – хохотнув, пропел демон-попугай и поиграл перьями на тонкой шейке. – Эх, Алик! Я предрекаю тебе массу неприятностей, надо сказать, не без удовольствия. Твои сожженные останки найдут или не найдут спустя годы в Подлистовье в полиэтиленовых пакетах. В нескольких. Возле железной дороги Листва – Ливень. Я даже могу уточнить, что под Бологим.

– Почему в нескольких? – рассеянно спросил Алей, глядя в окно.

Эн опять промахивался мимо цели: он нес уже совершеннейшую чушь.

– По частям, – ласково объяснил демон. – Потому что Летен Воронов – очень суровый человек. А ты его обманул.

И Алей подавился воздухом.

– Завтра, – радостно пищал демон, понимая, что попал в цель. – Он велел тебе позвонить ему завтра. Ты обещал взломать ему Предел? Обещал. Взломал? Хрен там! Ты его обманул, Алик, обманул, он тебя не простит!

Алей судорожно сглотнул.

Он забыл о Воронове, бандите, чудовищном госте. Но не могло быть надежды, что Воронов забыл о нем. «А если и забыл – Поляна напомнит, – подумал Алей в ужасе. – Осень, Осень, почему ты всегда права? Если я не позвоню завтра Воронову, он позвонит мне. А у меня – ничего. Для него у меня тоже нет новостей, и я не знаю, как он на это отреагирует… Нет у меня второго меня в запасе! Если Воронов разозлится, что тогда станет с Инькой? Если я не смогу ему помочь?..»

– Воронов, – пел демон, – сейчас для тебя куда более актуален. Папу твоего я уважаю, уважаю! Он тоже суровый человек! Ничего с его сыном не случится плохого, с младшим сыном, я разумею! А вот с тобой может случиться. Не успеет тебя выручить грозный папа, и будущее твое – в полиэтиленовых пакетах!.. А-лечка, А-леч-ка!.. сладкая девочка!..

– Заткнись! – прошипел Алей, опомнившись. – Дрянь! В металл, сейчас же!..

Две секунды спустя на столе перед ним стоял металлический попугай.

Утро застало Обережа за компьютером. Он спал на столе, уронив голову на руки. Статуэтка попугая валялась, опрокинутая, в стороне. Давным-давно Алей отключил скринсейвер, и монитор перед ним бледно светился. На мониторе плыл по морю запросов Ялик – зеленая лодка.

История запросов Алея обогатилась за ночь на пару-тройку килобайт, но последний запрос не имел отношения к Летену Воронову.

В поисковой строке значилось «якорь», а под нею лилась по странице выдача:

Алей опоздал на полчаса, но День Вьюгин не оскорбился. Как и Осень, Ягуар был многозадачной системой и обычно решал пару-тройку проблем одновременно.

– Сам у себя время отнял, – только и сказал он Алею, когда тот, опухший и полубольной со сна, пробирался вдоль стены. – Сам на себя и обижайся.

Сидевшая у окна Осень ожгла Алея холодным взглядом. Алей старался на нее не смотреть, но все равно почувствовал и поежился.

Главная переговорка офиса казалась непомерно велика для компании в шесть человек. Половину ее заполнял стеклянный стол с рядами стульев, а вторая половина пустовала. Переговорку можно было при надобности разгородить ширмой, и потому она имела сразу два названия: справа значилась Правь, а слева – Навь. Со стены Прави смотрел тканевый экран для проектора, белый и пустой, а в Нави рядком висели доски для рисования маркерами. Сейчас на них одним синим маркером был написан прекраснейший триптих, изображавший церковь Покрова на Нерли.

В светлых огромных окнах сияло небо, затянутое облаками, лучистыми и недвижными, точно в Старице. Над подоконниками клонились деревья сада, волновались под ветром, шумели зеленым прибоем.

Алей стал на встрече шестым: Осень молча наблюдала за тем, как Стародубцев наставляет троих новичков. Новички выглядели серьезно – напряженные, сосредоточенные, но ничуть не растерянные. Вчетвером они устроились за дальним концом стола, под экраном: День Вьюгин – вольно откинувшись в кресле, неофиты – одинаково подавшись вперед и облокотившись о колени.