И все-таки было что-то еще.

Предел. Код Предела для Летена Воронова, который Алей так и не смог найти.

– Вот блик, – утомленно проговорил Алей и провел по лицу ладонью. – Не мытьем, так катаньем. Придется заканчивать цепочку. Найду – пойму…

Сказав это, он раздраженно выдохнул.

Конечно, он планировал рано или поздно разобраться с этой задачей, но сейчас она казалась неактуальной. Сейчас нужно было выручать Иньку, а не искать рассечения семантических сетей среди тошнотворно-величественных военных парадов, манифестов, культов и монументов Летена. Но предельный поиск дал ясный и однозначный ответ: Алей не продвинется дальше, пока не покончит с кодом Воронова.

И он принялся за работу.

Тренированная память хранила все узловые значения, которые Алей уже нашел. Он располагал временем, тишиной и доступом к Интернету. Алей трудился не разгибаясь. Он падал в видения, точно с обрыва в бездну, и возвращался к действительности, даже не вздрагивая. Он запускал предельные поиски в два и в три потока, сплетал их интуитивно и логически, увязывал далекие понятия через одно промежуточное, рылся в Интернете и в собственной памяти. Он потерял счет времени.

К пяти часам утра он понял, что цепочка вошла в кольцо.

Код был закончен.

И в этом коде, непривычно объемном, заключавшем в себе несколько сотен понятий, не нашлось ни одного рассечения семантической сети.

Ни единого.

Глаза резало от перенапряжения. Алей выругался и плотно зажмурился, надавил пальцами на веки. Потом включил чайник. Ожидая, пока закипит вода, он встал у окна и прислонился лбом к холодному стеклу.

– Чертовщина, – пробормотал он и поежился от звука собственного голоса, – чертовщина.

Что-то не клеилось.

Даже если бы Алей нарезал из реального кода суррогатную цепочку, он и то ввернул бы в нее одно или два рассечения. Иначе получалась не цепочка, а бессмысленная последовательность слов. Обычной бытовой интуиции хватило бы, чтобы распознать обман, а Летен не позволил бы себя обманывать… Но Алей искал честно, и он честно нашел код взлома Предела, который в принципе не мог ничего взломать.

Как будто Предела у Воронова не было вовсе.

– Невозможно, – сказал Алей. – Даже чисто теоретически невозможно. Предел есть у каждого. А Летенов Предел я видел своими глазами. Пускай он мне не понравился…

Не понравился?

Алей встрепенулся. Сейчас, после напряженной работы, его на самом деле клонило в сон, и трудно стало следить за подсказками интуиции, еще труднее – делать их них выводы. Он постарался собраться с мыслями. Ответ маячил где-то совсем рядом.

Увидев Предел Воронова, Алей впервые испытал ужас. И была причина. Алей боялся не за себя – за целый мир, в котором жили его друзья, родные, девушки. За мир, которому предстояло стать даром победителю, отцу, командиру, хозяину – этой жуткой фигуре, громадной, почти нечеловеческой… Алей растерялся. Он не готов был брать на себя такую ответственность. Какой молодой парень не мечтает стать спасителем мира! Сколько об этом написано книг, снято фильмов. Но когда ты не избранный, не неуязвимый киногерой и не изучал кун-фу в Шаолине, спасать мир очень страшно. За это можно заплатить жизнью. Для этого может потребоваться подлость. Разве не подло было бы обрекать Поляну на участь декабристки?.. Да что там! Может потребоваться просто быть начеку, ежеминутно принимать решения и искать выходы, много дней и ночей без сна и отдыха. Для обыкновенного человека даже это – страшное испытание.

И папа Алея, сильный и смелый, пришел сыну на помощь.

Вот только что именно он сделал, сын так и не понял.

– Чертовщина, – повторил Алей и выпрямился.

Чайник вскипел, но пить уже не хотелось. Хотелось спать. Время шло к утру, скоро должны были проснуться дети Рябины. Алей решил, что нужно урвать несколько часов сна. Утро вечера мудренее.

Он выключил Рябинин ноутбук, выключил свет на кухне и тихо прошел к себе.

Иней сидел на бревне и бездумно чертил на земле веточкой.

Когда они вернулись в лес, к папиной зеленой палатке, он минут пять только и делал, что вздыхал от облегчения. В лесу было спокойно. Так тихо-тихо. Рядом речка, дачный поселок, люди живут… Никаких ужасных пустых городов и ужасных брошенных деревень. Иней за всю прошлую жизнь не натерпелся столько страху, сколько за эти дни. Он думал, что с Шишовым плохо и противно, но это просто детские игрушки оказались по сравнению с пережитым.

Внутри у Инея было горько от обиды. Он обнаружил, что приключения – это плохо и противно. А в мультиках – так интересно! Захватывающе. Иней примерял свою новую жизнь на мультики и честно признавал, что смотреть ее по телевизору было бы здорово. Суперски. Особенно вместе с Ленькой…

И где сейчас Ленька? И собака его. «Скучают, наверное», – подумал Иней и вдруг так сильно заскучал по ним, что слезы навернулись на глаза. Он очень, очень хотел обратно.

Когда-то он придумывал истории про то, как волшебным образом вернулся папа и забрал его от Шишова. И папа волшебно вернулся и забрал. Это наводило Инея на мысль, что придуманные им истории имеют какую-никакую силу. Поэтому теперь он придумывал, как к ним придет Алечка и… Нет, Иней не хотел расставаться с папкой. Папка был чудесный. Но Иней уже устал от приключений, а папа все не уставал и не уставал.