— Возможно, его куда-то спрятали? Или отдали кому-то из других пациентов?

— Благотворительная распродажа подержанных вещей! — вспоминает худенькая черноволосая медсестра. — Его по ошибке не продали на благотворительной распродаже?

— Какая распродажа? — поворачиваюсь я к ней.

— Мы собирали средства на нужды дома две недели назад. Все постояльцы и их семьи участвовали. Там был стенд со старинными безделушками.

— Нет, — качаю головой я, — Сэди просто не могла расстаться с этим ожерельем. Оно так много значило для нее.

— Дело в том, — объясняет черноволосая, — что мы ходили из комнаты в комнату. Повсюду стояли коробки с собранными вещами. Возможно, его прихватили по ошибке.

Она говорит это столь безразличным тоном, что меня переполняет обида.

— Но ошибки подобного рода недопустимы! Вещи постояльцев надо хранить в безопасности. Ожерелье не может просто раствориться в воздухе.

— У нас есть сейф в подвале, — раздраженно вставляет Джинни. — Мы просим постояльцев хранить все по-настоящему ценное там. Кольца с бриллиантами и все прочее. Если ожерелье было такое ценное, его следовало запереть…

— Не думаю, что оно было такое уж ценное. Просто оно… очень много для нее значило. — Я опускаюсь на стул и тру лицо. — Можем мы где-нибудь его поискать? Вы помните, кто посещал благотворительную распродажу?

Медсестры обмениваются неуверенными взглядами.

— Я поняла. Вы ничего не знаете.

— Нет, знаем. — Черноволосая медсестра резко ставит на столик чашку. — У нас есть список участников лотереи.

— Список участников лотереи! — расцветает Джинни. — Конечно же! Все тогда получили лотерейный билет и оставили имена и адреса на тот случай, если выиграют. Главный приз — бутылка «Бэйлис», — с гордостью добавляет она. — И еще у нас был подарочный набор «Ярдли»… [6]

— Так где этот список? — обрываю я ее.

Пять минут спустя у меня в руках четыре листка с адресами и фамилиями. Всего шестьдесят семь человек.

Шестьдесят семь вариантов.

Нет, это слишком сильно сказано — «вариант». Шестьдесят семь гипотетических шансов.

— Спасибо, — говорю я без особого энтузиазма. — Попробую отыскать концы. Но если вы все-таки его найдете…

— Конечно! Сразу дадим вам знать. — Джинни смотрит на медсестер, и те согласно кивают.

Когда мы с Джинни подходим к выходу, она вдруг останавливается:

— У нас есть книга посетителей, Лара. Не хотите оставить свой автограф?

— О, — смущаюсь я. — Хм… почему бы и нет?

Джинни достает объемистый фолиант в красной тисненой обложке и ищет нужную страницу:

— У каждого постояльца своя страница. Но Сэди посещали не слишком часто. Раз уж вы здесь, распишитесь, пожалуйста, и неважно, что она уже умерла… — Джинни краснеет. — Думаете, это глупо?

— Нет, это очень мило с вашей стороны, — смущаюсь я в свою очередь. — Нам следовало чаще навещать ее.

— Так, так… — Джинни листает пожелтевшие страницы. — О, глядите! А ее недавно навещали. Всего несколько недель назад. Я была в отпуске, поэтому ничего не знала.

— Чарльз Риз, — читаю я и пишу большими красивыми буквами через всю страницу: «Лара Лингтон», стараясь реабилитироваться за отсутствие других подписей. — Кто такой Чарльз Риз?

— Понятия не имею, — пожимает плечами она.

Чарльз Риз. Я заинтригована. Возможно, друг детства Сэди. Или ее любовник. Наверняка. Такой симпатичный джентльмен с палочкой, который пришел еще разок подержать за ручку свою ненаглядную Сэди. А теперь он даже не подозревает о ее смерти, и его не пригласили на похороны…

Что же это за семья такая.

— Может, этот Чарльз Риз оставил свои координаты? Он был старенький?

— Я не знаю. Надо спросить сестер.

Она забирает книгу, и лицо ее расплывается в улыбке, когда она видит фамилию.

— Лингтон! Имеете какое-нибудь отношение к кофе «Лингтонс»?

Господи, больше я этого не вынесу.

— Нет, — криво улыбаюсь я, — просто совпадение.

— Что ж, мне было очень приятно познакомиться с внучатой племянницей Сэди. — Джинни открывает дверь и дружески меня приобнимает. — Знаете, Лара, а вы немного на нее похожи. Такая же душевная и милая.

Чем лучше она ко мне относится, тем хуже мне становится. Я вовсе не душевная. Я никогда не навещала свою двоюродную бабушку. Я не участвую в благотворительных велопробегах. Я покупаю «Big Issue», [7] только если руки не заняты капучино и кошелек легко достать.

— Джинни, — окликает рыжеволосая медсестра, — можно тебя на пару слов?

Она отводит Джинни в сторонку и что-то тихонько шепчет. До меня доносятся только обрывки фраз. «Полиция… побеседовать…»