Третьим был Фортисс. Рушер ещё помнил фильм "Планета обезьян". Но, ему не нравились те грязные и грубые уроды, что в изобилии показывались в фильме. Он создал мощного, гармоничного красавца. Кроме того, ему требовался разумный инструмент, который понимал бы его с полуслова.

Рушер поначалу установил ментальные связи со всеми Синкретами, что и позволило им развиться в личности. Они являются как бы продолжениями его самого. Друзья, с которыми он провел вместе несколько миллионов лет. И ему не было скучно. Работа была творческой.

Он с удовольствием наблюдал за вылуплением рас. Получалось хорошо. Правда, поначалу хотел уничтожить нелепых бескрылых птиц — этакие индюшки! Но, потом подумал, что у него уже есть одна крылатая раса. Крылатые люди и бескрылые птицы! Этот парадокс его позабавил. И волшебник оставил все, как есть.

Потом у орнитов выявился характер, но и это было неплохо. К тому времени он закончил расчет орбит тринадцати лун. Поначалу получалось много осколков. Но, ему загорелось непременно тринадцать, а то и больше. И непременно по разным орбитам. Задача о тринадцати лунах была очень интересной — он решил её. Спутники перестали стаскивать друг друга с орбит и валить в океаны. Последняя, упавшая на Ларсари, пробила глубокий тоннель в горах Левиавира, разбомбив всю центральную часть.

Это навело Рушера на мысль о создании Зоны. Он хорошо продумывал всё, пока сиреневые ящеры осваивали полеты. Требовалось много металла, но Рушер не хотел больше потрошить недра планеты. Тогда он создал бразелары — самонакопители металла, тянущие его из недр планеты. Они будут расти долго.

На Урсамме была лаборатория бразеларов, но для нормального их роста нужна невесомость. Зона приобрела это свойство, и посаженные по краям металлонакопители стали расти точно вертикально. Он сумел уравнять внешнее и внутреннее давление.

Ему нужны были движущиеся лаборатории в разных местах — так были созданы летающие острова. Рушер даже заселил их для своего удовольствия поверх куполов растениями. Даже расщедрился и придал куполам вид естественных изгибов рельефа местности. Потом лаборатории стали не нужны — он согнал их в архипелаг.

Рушер спускался на Зинтарес, как потом его назвали местные жители, едва только научились говорить, на зелёном драконе Муаренсе, его коне. Рушер очень любил летать на Муаренсе. Тот чрезвычайно устойчив в полете, не трясёт, не дёргает, заботится о всаднике. Поэтому он и придал Муаренсу зелёный цвет, что все холмы архипелага Зинтарес покрыты изумрудной и малахитовой зеленью. Эти архипелаги зелени специально оберегались от пыльцы цветных деревьев. Для этой цели движение Зинтареса было просчитано и запрограммировано так, чтобы архипелаг не приближался к материкам.

Это было счастливое время. Он был богом.

— Ну, как получилось? — спросил Рушер Стиассара. — Подвигай крыльями.

Стиассар поднялся на мощные конечности, и медленно расправил гигантское крыло. Перья загудели. Несколько раз сложил его, вызывая в воздухе вихри. Потом то же проделал и со вторым крылом.

— Хорошо, — ответил он, — теперь на груди.

И улегся на спину, раскинув крылья. Его голова стала львиной, а шея укоротилась. Значит, на Рорсеваане наступила ночь.

Рушер и раньше штопал его. Только не так много повреждений. В процессе работы ведь всякое случается.

Однажды Стиассар неосторожно пересек дорогу работающему Фортиссу. А тот, в свою очередь, и сам как-то попался Муаренсу во время синтеза. Нормальная рабочая обстановка.

— Как голос? — спросил Рушер, работая на платформе.

— Я убил её. — сообщил Синкрет.

— Молодец. — отозвался Рушер, внимательно прослушивая сенсорные связи. Он видел, что Стиассар действительно выполнил приказ. И не его вина, что Синнита достал для Нэнси дар целительства и воскрешения — его, Рушера, рабочую Силу.

Штопать протеиновых тварей несложно — только возбудить цепочки ДНК и придать ускорение регенерации. Он в свое время занимался этим в больших масштабах, восстанавливая мстительных и упрямых орнитов. Синкреты тоже неплохо регенерируют, если, конечно, не теряют сразу много.

— Где будешь ночью? — спросил он Стиассара, закончив работу и доставая из руки шарик.

— Снаружи, с Синкретами.

Понятно, переживают гибель Ахаллора. Правильно, таких больше не делают.

Рушер почувствовал, что проголодался. Он шёл по коридорам, вернее, летел на дорожке. Мельком бросил взгляд в теперь уже не тронный зал. Он не стал восстанавливать это нелепое седалище. Не перед кем выставляться. Была блажь, да прошла.

***

Флотилия Станнара как раз плыла от Урсаммы, когда на борту флагмана возник Ааренс и поднял переполох вестью о нападении киборгов на Марено. Аргентор и Наяна немедленно поспешили на помощь орнитам.

Прошло лишь двое суток, и Герои сибианов благополучно вернулись на флотилию. Они вполне справедливо полагали, что теперь им следует находиться там — логично ожидать удара по сибианам. И так уж Рушер задержался с местью. Почему-то он обрушил удар на Марено, когда его ждали на Зинтаресе. Все-таки Аргентор должен крепко разозлить его погромом плавильни.