Немного ранее Вилли с Джедом перемололи для обнаженного до коренной породы Ларсари две каменных луны, превращая их в почву и наполняя ею пустоты в камне.

Поначалу аллерсы не знали, что делать с Зоной. Одни хотели уничтожить её и засадить пустыню лесами. Другие желали оставить. Но, корабли — пять кораблей, пять капитанских могил — тронуть не посмели. И всё оставили, как есть.

Вскоре Зона приобрела иной вид. Зародыши попали на мёртвые лаборатории и проросли. Память о пяти капитанах сибианов стала живой легендой. Зелёные ростки возмужали, перебрались на умолкшие бразелары и полезли вверх. Зона перестала быть мёртвой. А потом перестала называться Зоной — она превратилась в Зеленый Остров.

На Рушаре никогда не было времён года, на ней всегда царило лето. Потеря части атмосферы привела планету к глобальной катастрофе — наступила зима — явление, не знакомое ни одному жителю Рушары. И вот, когда казалось, что планета умерла — наполнился свежестью воздушный океан, отступили убийственные холода, растаяли снега в горах, и по долинам понеслись широкие потоки вод, смывая грязь и мусор. Впервые обитатели Рушары увидали наступление весны.

На Урсамме выросла гора на месте чёрной ямы. Только в ней больше не добывали фтары. Да их и не осталось более ни одного. Снова были посажены тантарусы, выпрямлены бразелары, убран мусор, отстроены деревни.

***

Синий Монк Заннат опустился на красную землю. Теллуровые скалы не шевелились. Он прошел по молчащим пескам и сел на островке.

— Давай поговорим с тобой, песок. — предложил он. — Я расскажу тебе сказки, легенды, мечты и быль. Чтобы, когда меня не будет, монки могли утешаться, слушая историю своего мира. Давай, я расскажу тебе всё, как оно было. А ты слушай и спрашивай.

И он повёл долгий разговор, медленно шагая по песку и прокладывая красную полосу. Потом перешел к зелёной и рассказал о том, какими они все были и как изменились теперь. Потом он провел синюю полосу и поведал о мире, откуда пришли Герои.

— А белую полосу проложу не я. Путь об этом расскажут монки. Потому что я так и не знаю правды о нас.

Он направился сквозь теллуровые скалы.

— Остановись, Герой, — сказали скалы, — возьми нас в спутники.

Заннат поплыл на красной скале к Пурпурным озерам. Ибо там было то, что ему нужно — Пурпурные воды, у которых его нашел Синнита. Пурпурные воды смыли с него глубокую несмываемую синеву, которой его пометил материк.

Небо расчистилось от сплошной облачной пелены, и засияло солнце. Ему ещё предстоит получить новое имя, как и планете. Подул теплый ветер. В воздухе запорхали монки. Все возвращалось. Заннат засмеялся.

***

Вот по прошествии многих-многих дней все снова собрались на Рорсеваане, во дворце Пространственника, стоящем на вершине синей горы, вырастающей из двух океанов.

— Время творить новый мир. — напомнила Арииси. — Время Орсанны, нашей планеты под солнцем Орнарта.

— А как же ваш Герой — Орнисса? — спросил Пространственник. — Что вы назовете её именем?

— Вы назовете. Здесь, на этой планете. Хотите, назовите солнце, хотите — материк. Она будет с нами рядом, на нашей планете, в нашем мире. Зачем же путаться в именах?

— Хорошо, — сказал Пространственник, — время Орсанны.

Озеро всколыхнуло своей поверхностью, из его глубин выросла фигура, скрытая широким черным плащем.

— Варсуйя. — проронил Пространственник.

— Я, мой Герой. — прошептала развоплощенная Варсуйя. — Я принесла тебе Символы и зёрна новых двух миров.

Она раскрыла руки. Два каменных шарика и два маранатаса лежали на её ладонях.

— Сначала Орсанна.

Додон взял шар, он сжал его в ладонях и закрыл глаза. Из-под его пальцев начал пробиваться свет. Пространственник медленно раскрыл ладони, выпуская шар на свободу. Тот наливался светом, вращался, выбрасывая в стороны крохотные протуберанцы. Вокруг него поплыла темная горошина планеты.

Выросло видение. В непрозрачной тьме космоса пульсировало сердце планеты. Оно выбрасывало потоки молчаливого, мятущегося пламени. Мрачного, густо-вишневого огня, прорезаемого вспышками молний. Взлетали и опадали всплески магмы. Постепенно шар успокоился и затих, оставив после своего буйства только застывшие в молчании рубцы. Через мгновение он начал затуманиваться, заголубел и засветился. Видение проникло внутрь атмосферы.

Кипели первобытные океаны под жарким небом, обложенным бешеными грозовыми тучами. Непрерывно били молнии, перемешивая в планетарных сосудах густой раствор солей и аминокислот. Сквозь тучи прорывалось солнце, довершая неистовой пляской своих лучей безумство гигантских молний.

Материки стояли молчаливыми и тёмными громадами, отбивая мощными плечами первобытных гор яростный напор бушующей стихии. На берега полезли водоросли, цепляясь за камни, как пальцами, разноцветными своими стеблями. И тут же умирали, предоставляя прочим идти по их телам. Океан подбирался, захватывал каменные, влажные просторы, населял их простейшей жизнью, создавая почву.

Зазеленели, заколыхались, зашумели растения, поднимались и мгновенно падали деревья. Побежали реки, разредились ливневые дожди. Образовались моря, озера, водоемы. Тучи разбежались, проникли светлые лучи Орнарты и осветили высокие вершины гор, похожих на Мзивар. Затанцевали пальмы на косе Фланнир, поплыли серебряными молниями эйчварсы.