Глаза всех обратились к белому ларцу, что по-прежнему держал в руках Заннат. Сила есть.

— Есть существенное различие. — проговорила Маргиана. — Ты был здесь. Пусть наполовину развоплощенный, но был.

Ситуация оставалась совершенно неясной, и все молча размышляли. Вошла с крайне испуганным видом Алисия.

— Снег пошёл. — пролепетала она.

***

На заметаемые снегом аметистовые пески пустыни Импарр выбралась русалка. Тяжелый ледяной прибой бил в берег, как таран. Свинцовые тучи роняли крупные, слипающиеся комья снега. Воздух потерял прозрачность. Но, ветер перестал нестись бешеными потоками — теперь он ровно и однообразно дул в одну сторону. Русалка замерзала.

Океан ещё был тёплым, поэтому поглощал снег и моментально растоплял его. Можно было бы отсидеться в глубине. Но, легкие требовали воздуха, и русалка выбралась на холодную землю и легла на песок.

Нимуё одолевали тоскливые мысли. Собственное уродство больше не пугало её. Она уже начала свыкаться со своим телом. Но, каков смысл подобного существования? Она ещё может приносить пользу, но она отверженная. Ей нет места ни среди людей, ни среди птиц, приматов, рыб. Практически можно жить вечно, постоянно перестраивая свое тело и всё больше превращаясь в рыбу или иное какое существо. Только, хочет ли она?

Окончательно убедившись, что Аргентор не узнаёт её, как никто не узнал, кроме Занната и Маргарет, Наяна решила избегать всех. И вот, два дня назад, наблюдая валящийся в океан снег, она поняла, что это конец. Конец всему. Её охватило безразличие. Всё оказалось ошибкой. И Джиневра была ошибкой. И Наяна. Самой большой ошибкой была Рушара.

Нимуё пожалела, что выжила. Поэтому легла на песок, чтобы умереть.

Шаги раздались совсем рядом.

— Кто это? — прошептал странный голос.

— Не знаю. — ответил другой, не менее странный.

Наяна открыла глаза и обнаружила смотрящий на неё жёлтый глаз в окружении пушистых ресниц.

— Спит? — спросили сверху.

— Нет. Смотрит.

Стало ясно, что спокойно умереть ей не дадут. Русалка устало села, опираясь рукой о песок. Перед ней находились два молодых орнита. В руках они держали сетки с крупной красной рыбой. И дротики.

— Ты кто? — спросили дети.

— Какая теперь разница? — ответила она. Разве они узнают в ней целительницу Наяну, которая собирала по частям их родичей после боя на Марено?

— А зачем хвост? — спросил один.

— От мух отбиваться! — неожиданно улыбнулась русалка. И вспомнила, что мух на Рушаре нет.

— А что вы тут делаете, совсем одни? — поинтересовалась Наяна.

— Рыбу ловим! — один подросток показал ей сетку. — Это традаур.

Рыба оказалась какая-то одноглазая. Один глаз на всю голову — он торчал на стебельке.

Второй подросток вдруг сорвался с места и побежал, подпрыгивая по песку и высоко задрав дротик. Орнит ударил в песок оружием и вскоре уже бежал обратно с рыбой на дротике.

Наяна ещё больше удивилась: рыба в песке?!

Они шли дорогой и болтали. Вернее, орниты шли, а она летела.

— Ты, наверно, из Героев? — спрашивали дети. — У нас тоже есть Герой. Орнисса! И ещё есть профессор и покойники.

— Кто?!

— Орнисса! — пояснили они. — Только она сейчас летает на своей волшебной лодке. А профессор с нами, в пещерах. У нас танцы каждый вечер! Профессор так здорово пляшет ламбаду! А покойники не пляшут.

"Определенно, умирать слишком рано!" — подумала Наяна.

— А ты не синкрет? — с запоздалым подозрением спросили ребята.

— Нет, я фея Нимуё.

Профессор плясал всё: и ламбаду, и канкан, и чарльстон и брейк. Танцевал он также танго вместе с орнитками, и танец маленьких лебедей. Вернее, танец маленьких орниток. Делу очень помогал кристалл, привезенный Орнисой. Саму-то он её не видел, но Арииси и Ннарта принесли детям в пещеры эту занятную штуковину. Теперь Кондор возился с детьми и подростками, скрывающимися в теплых пещерах на краю пустыни Импарр. Мёртвые по-прежнему везде сопровождали его. Они были по-своему популярны среди орнитов. Необычность всей троицы никого не смущала.

Теперь к ним присоединилась и Наяна.

— Знаешь, Нэнси, — поделился с ней своими мыслями Кондор, выслушав её печальный рассказ, — нельзя отрицать, мы все попали в очень странную историю. Только мы с Франко и Маркусом вошли в неё совсем иначе. Вам, наверно, некогда осмысливать события. У меня же сколько угодно времени. Вы молоды, вы все очень молоды. И вы видите то, что уже недоступно мне. Герои всегда юны и прекрасны, иначе, они не Герои. Но, есть грань бытия, перед которой они бессильны. Они избегают её, сколько могут. Перед этой гранью и спасовал Ланселот.