Мужчина осведомился строгим, громким голосом:

— Этот?

— Да, — кивнул Эван.

Снова заговорил мужчина:

— Подойди и покажи точное место, с которого велись наблюдения.

Только тут Эван осознал, что все это время он простоял на коленях. И вот Эван поднялся и, постанывая от боли в боках, проковылял в перегородке. Произнёс:

— Наблюдения велись с темной половины…

Изображение тёмного мира перевернулось на тёмную сторону. Тот же строгий голос потребовал:

— Укажи точное место.

— Вот здесь. В этой вот скале укрыт телескоп.

— Назови число сообщников.

— Что? — подивился на странный вопрос Эван.

— Назови точное количество людей, которые затаились там, и производят наблюдения за Ноктом и окружающим его пространством.

— А, ну так я так один был. Раньше-то ещё Эльзар там жил, так он уже три года как умер.

— Так кто же соорудил телескоп?

— Робот "Богатырушка".

— Такая модель нам неизвестна. Опиши свойства этого робота.

И на Эвана посыпались вопросы. Только он успевал отвечать на один, как следовал другой. Спрашивали как мужчина, так и женщина. Потом за их спинами появилось ещё одно окошко, а в нём — изображение мужчины с необычайно худым, серым лицом. Одет тот мужчина был в серый костюм и находился в сером помещении. Он также задавал Эвану вопросы, но голос его доносился с помехами. Так Эван догадался, что установлена связь с самим Ноктом, и его допрашивает какой-то важный чиновник.

Первое потрясение прошло, утихла и боль в рёбрах. Тут навалилась усталость, и Эван не смог долгого, протяжного зевка. Затем пробормотал:

— Извините, я давно не отдыхал. Может, я немного посплю, а потом продолжим эту беседу?

Женщина сказала:

— Подойди к стене…

На стене напротив Эвана замигала небольшая красная лампочка, указывая то место, к которому он должен был подойти. И Эван подошёл, надеясь, что из стены выдвинется удобная мягкая кровать. Женский голос продолжал:

— Вложи указательный палец правой руки в выемку возле мигающей лампы.

Все его надеясь на появление кровати, Эван исполнил и это требование. Почувствовал укол, головокружение, даже покачнулся, едва не упал. Но вот усталость отступила. Теперь Эван испытывал эмоциональный подъём и потребность отвечать на все вопросы без утайки. Он, впрочем, и до этого отвечал правдиво — не видел смысла утаивать что-либо.

Он рассказывал о своём мире, о том, как в детстве вместе со Стефаном нашёл аэроцикл, как погиб Стефан; вкратце и о своей юности рассказал. Затем — как бежал со своего мира, как оказался на водном мире, о старце Эльзаре и его родителях.

Рассказ о родителях Эльзара особенно заинтересовал допрашивающих: им интересны были их имена, а также имена тех, кто им помогал бежать с Нокта. И хотя Эван не понимал, почему их интересует именно это, а не незнакомка в широкополой шляпе — он рассказал им всё, что знал. Рассказал Эван и о своём последнем путешествии. Посетовал на то, что два последних мира, на которых он побывал, были отравлены какими-то, как он выразился "негодяями".

И после того как слово «негодяя» было произнесено, воцарилось молчание. На Эвана смотрели три пары внимательных, но безучастных к нему глаз. Тогда юноша, чувствуя, что на него наваливается усталость, более сильная, чем прежде, спросил уже слабым, невнятным голосом:

— Какова же моя дальнейшая судьба? После всего того, что вы услышали — пустите ли меня в Аркополис?

Женщина ответила ровным голосом, в котором едва угадывалось раздражение от долгого допроса:

— Для таких как ты путь в Аркополис закрыт.

— Но как же так? Ведь я не преступник, я свободный человек, — тщетно борясь с зевотой, пролепетал Эван.

Изображение человека в сером ответило:

— Ты пересек границу воздушных рубежей Нокта без соответствующего разрешения. Тем самым ты нарушил закон и являешься преступником. Полученные от тебя показания будут самым тщательным образом проверены, и по результатам этой проверки будет вынесено решение о степени твоей вины, и, в соответствии с этим решением — и окончательный приговор.

— Вот увидите — я ни в чём не виновен…

Зевая, Эван опустился на пол, и свернулся калачиком. Сил на то, чтобы говорить что-либо или двигаться уже не было. Это действовало введенное в его палец сначала взбодрившее его наркотическое вещество. А теперь Эван просто закрыл глаза и заснул, но никаких снов ему не снилось.

Очнулся Эван в помещении с ровными металлическими стенами. Никаких окон в этом помещении не было; так же не заметил Эван и двери. Так что испугался, что его замуровали. Юноша вскочил с жёсткой подстилки, на которой до этого лежал, и, забарабанив кулаками в первую попавшуюся стену, закричал: