– Да как такое может быть, черт подери! – Правая кисть Шарпа сжалась в кулак. – Он же бандюга! Жулик! Он сам написал эту чертову бумажку! Сэр, у меня приказ генерала. Лорда Веллингтона. И я привезу золото в Келорико.

Кокс, пребывая в добродушном настроении, улыбнулся Шарпу:

– Не вижу причин сердиться, капитан Шарп. Полковник Жовелланос здесь, у меня в гостях.

– Но, сэр, – вмешался Лассау, сочувственно взглянув на Шарпа, – капитан Шарп говорит правду. Мне было сказано, что золото необходимо доставить в штаб армии. Лорду Веллингтону, сэр.

Кокс набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, постукивая шлепанцем по полу.

– Черт побери, джентльмены! Войдите в мое положение! Со дня на день начнется осада, французские пушки – на виду, Массена окапывается, а тут еще вы!

– У меня приказ, сэр, – упрямо повторил Шарп.

– Это вы так говорите. – Кокс снова поднял пергамент. – Есть в Кастилии хунта?

Керси кивнул.

– Да, сэр.

– И Иоахим Жовелланос – ее уполномоченный?

Керси снова кивнул.

– А золото – испанское?

Опять кивок.

Бумага упала на стол.

– Мне генерал приказов относительно золота не давал.

Шарп вздохнул. Мало английскому бригадиру, командиру португальского гарнизона, своих забот – на него еще, как снег на голову, свалились испанский полковник, английский капитан, немецкий кавалерист и испанское золото. И никаких приказов из ставки.

У Шарпа родилась идея.

– Сэр, а телеграф работает?

Лассау восхищенно щелкнул пальцами. Кокс хмуро поглядел на немца.

– Да, капитан. У реки есть промежуточная станция. В Пинеле.

– Когда можно отправить первую депешу?

Кокс пожал плечами.

– Все зависит от погоды. Обычно через час после рассвета.

Шарп нетерпеливо кивнул.

– Вы не будете против, сэр, если мы попросим генерала подтвердить распоряжение насчет золота?

Кокс посмотрел на него и опять пожал плечами.

– Конечно. Утром первой депешей?

– Если возможно, сэр.

Кокс встал.

– Хорошо, считаем, что дело улажено. Завтра я предупрежу полковника Жовелланоса, так что можете спать спокойно. Если понадобится, я дам прочесть ответ генерала. Боже! – Он рассматривал плечо Шарпа. – Вы ранены?

– Заживет, сэр. – Шарп допил вино. Будь он проклят, если ради вежливости откажется от такого удовольствия! И будь проклят Веллингтон – если б командующий не прижимал все время карты к груди, Кокс, достойный, в сущности, офицер, не оказался бы в таком дурацком положении.

– Сэр.

Кокс обернулся в дверном проеме.

– Слушаю вас, Шарп.

– Сколько людей в эскорте полковника Жовелланоса?

– Двести. Сказать по правде, не хотел бы я с ними встретиться в темном переулке.

«И я», – подумал Шарп. Он встал и подождал, пока выйдет командир гарнизона. Где сейчас Эль Католико? Спит наверху? Или подсматривает в темное окно?

Лассау угадал его мысли.

– Этой ночью караул – мой.

Шарп благодарно улыбнулся.

– А завтра?

Немец пожал плечами и надел высокий кивер с пером.

– Раз уж нам не выйти на заре, дружище, подождем до сумерек.

Из-за дверного косяка вынырнула голова Кокса:

– Забыл! Прошу извинить. Вы не останетесь, джентльмены? Слуги найдут для вас кровати.

Керси согласился, капитаны сказали, что предпочли бы ночевать со своими людьми. Кокс пожелал им спокойной ночи и проводил до парадной двери, как радушный хозяин – дорогих друзей, загостившихся допоздна.

– Спите спокойно, – напутствовал он их. – Как рассветет, отправлю депешу.

Снаружи ждали Ноулз, Харпер и двое немцев, из них один – маленький и коренастый, как бочонок, сержант – заухмылялся, узнав, что в городе партизаны.

Лассау перевел взгляд с Харпера на своего сержанта.

– Два сапога пара.

– Я ставлю на ирландца, – добродушно сказал Шарп, и Лассау расхохотался.

– Все! Спать.

Ноулз заслуживал похвалы – он разыскал большой необитаемый дом, с просторными конюшнями, вместившими всех лошадей Лассау, а на втором этаже, за громадной полированной дверью, оказалась спальня с пуховой периной, с балдахином над кроватью, с коврами и запахами старого дерева и свежих простыней. Шарп затворил дверь, отгородясь от своих солдат, что распивали вино с немцами, и взглянул на девушку.

– Эль Католико здесь.

Она кивнула.

– А чего ты ожидал?

Стрелок снял портупею, развязал выцветший красный пояс и обнаружил, что рука слишком плохо гнется и здорово болит – не раздеться толком. Заметив это, Тереза откинула покрывало, и Шарп увидел, что она обнажена. Девушка подошла к нему, помогла раздеться и повела к огромной мягкой постели. Шарп рухнул на белоснежные простыни, Тереза легла рядом.

– Что он задумал?

– Потом, – сказал Шарп. – Потом. – Правая рука действовала исправно, он обнял ею Терезу, перевалил на себя; по обе стороны лица рассыпались черные локоны. Тонкие пальцы уже ощупывали шрамы у него на спине. Девичьи губы приблизились к его уху.