С ним опять поравнялся Патрик Харпер, винтовка на его плече глядела в небо семью стволами.

– Значит, возвращаемся, сэр?

Шарп кивнул.

– Но об этом никому не надо знать. Как ты считаешь?

Харпер рассмеялся и хитро посмотрел на офицера, словно отдавая должное его мудрости. Но, похоже, на уме у ирландца было кое-что другое.

– Потому что хотите женщину этого ублюдка?

– И золото, Патрик. Не забывай про золото.

В сумерках они достигли Агеды. Над рекой, текущей на север, уже вились тучи комаров. У Шарпа был соблазн разбить лагерь на берегу реки, но он понимал, что это сразу насторожит партизан. Поэтому рота пересекла реку вброд и дошла до перелеска, что обрамлял западные холмы. Эскорт остался на том берегу, однако Хосе не спешил возвращаться – партизаны сидели на конях и смотрели на англичан, и Шарп на миг встревожился: неужели испанцы догадались, что ночью британские солдаты попытаются вернуться в Касатехаду?

Он повернулся к дрожащему от холода лейтенанту Ноулзу:

– Разведите костер.

– Костер? – изумленно переспросил Ноулз. – Но французы…

– Я знаю, – перебил Шарп. – Разведите. Большой.

Люди оживились. Те, на чьих штыках с обратной стороны были зубцы, накинулись на ветви пробкового дуба, другие собирали хворост, и через несколько минут в вечернее небо обильно потянулся синеватый дым. Харпер в мокрых кальсонах сушил над огнем брюки, всем своим видом показывая, что такой большой огонь опасен. Шарп был совершенно согласен с ним, но костер, видимый издали, должен был лишний раз убедить партизан в неопытности британской пехоты. Тот, кто жжет костры на вражеской территории, напрасно рассчитывает на долгую жизнь.

То ли костер, то ли поздний час убедил Хосе двинуться восвояси, и Шарп, залегший в тени перелеска, смотрел, как всадники поворачивают коней на восток и дают им шпоры. Рота осталась без соглядатаев.

– Лейтенант!

Со стороны огня подошел Ноулз.

– Сэр?

– Мы возвращаемся. Ночью. – Он ждал, что на это скажет молодой офицер, но уроженца северной Англии новость не застигла врасплох. Шарп даже слегка разочаровался. – Раненых не возьмем. Сержант Рид доставит их в Альмейду. Дайте ему трех человек в помощь и прикажите найти обоз, который пойдет назад через Коа. Ясно?

– Так точно, сэр.

– А мы с вами разделимся. Я сейчас уйду со стрелками, вы пойдете следом. Найдете нас на кладбище в Касатехаде.

Ноулз почесал в затылке.

– Вы полагаете, сэр, золото там?

Шарп кивнул.

– Может быть. А может, и нет. Короче говоря, я хочу посмотреть. – Он ухмыльнулся, заражая лейтенанта азартом. – Задело, Роберт. Возникнут сложности, дайте мне знать.

Ночь опустилась быстро, и Шарпу казалось, будто тьма вдвое гуще обычной. Луна затаилась за нависшими облаками, одна за другой пропадали звезды, и прохладный ветерок с севера напоминал, что погода на переломе. Лишь бы не сегодня, подумал он. Надо идти быстро, еще затемно вернуться в Касатехаду; дождь лишь затруднит и без того тяжелый поход.

К немалому его удивлению, известие о предстоящем возвращении в село, похоже, обрадовало солдат. Они заухмылялись, заворчали, однако нетерпение, охватившее роту, показывало, что все понимают: дело надо довести до конца.

Темной тенью перед Шарпом снова встал Ноулз.

– Ну что, сложности?

– Только Рид, сэр. Бумагу просит.

Шарп рассмеялся. Сержант Рид хлопотлив как несушка – видать, вообразил, что его маленькому отряду среди своих будет гораздо опаснее, чем среди французов. Военные полицейские, повстречав горстку солдат вдали от батальона, примут их за дезертиров и достанут длинные веревки.

Шарп нацарапал несколько фраз карандашом на листке из блокнота Ноулза, очень сомневаясь, что его каракули способны кого-нибудь убедить.

– Отдайте ему. – Ноулз не уходил, Шарп слышал, как он беспокойно топчется на месте. – Что еще?

Лейтенант озабоченно прошептал:

– А вы уверены, что золото там, сэр?

– Вы же знаете, не уверен.

Последовала пауза. Ноулз переступал с ноги на ногу.

– Рискованно, сэр.

– Почему? – Шарп знал, что его лейтенант не из робкого десятка.

– Я слышал, майор Керси приказал вам возвращаться, сэр. Если он увидит, что мы шарим по Касатехаде, то придет в бешенство. И Эль Католико вряд ли примет нас с распростертыми объятьями. И… – Он смущенно умолк.

– И что?

– Ну… – Лейтенант подступил чуть ближе к Шарпу и заговорил чуть громче. – Всем известно, что после того случая с полицейскими вы у генерала не в чести. Если Керси нажалуется, сэр, то… – Он опять не нашел подходящих слов.

– То у меня прибавится неприятностей?

– Да, сэр. И не только это. – Его речь вдруг потекла гладко, словно Ноулз готовил ее несколько дней, а то и недель. – Все мы знаем, сэр, что вас не утверждают, а это несправедливо! Они и пальцем пошевелить не хотят – лишь потому, что когда-то вы были рядовым. Даже «орла» в грош не ставят!

– Ну уж! – Шарп оборвал поток слов. Его смутила, растрогала, даже удивила горячность лейтенанта. – При чем тут несправедливость? Самая обыкновенная волокита, со всеми так. – Он и сам этому не верил, но не позволял себе говорить начистоту, выдавать досаду.