— Ты уверен, что маньяк — не Гоша? — едва слышно спросила Чудова.

В корень мыслишь, девочка, только это не он. Теперь я знал наверняка. Кишка у него тонка убивать. Он может только срежиссировать преступление, подсказать нужный ход, но чтоб самому… Нет! Когда мы унесли тела, его возбуждение пошло на спад, вскоре от бравады и следа не осталось — закрылся в своей комнатушке и снова принялся звонить. У него единственного пока что сохранялась такая возможность: те, у кого были мобильные телефоны, как и я вчера, обнаружили отсутствие сим-карты.

Я не знал, как сказать им, что мы теперь — пауки в огромной банке. И пока друг друга не съедим, шоу будет продолжаться. Поэтому молчал и пил свое пиво, от которого, признаться, уже подташнивало.

— Почему ты думаешь, что это не Гоша? — нарушил паузу Фима. — У него, что, нет мотива? По мне, так у него и есть главный мотив — все тот же рейтинг, мать его. Нас убивают — рейтинг растет. Правильно?

— До вашего прихода я как раз об этом говорил Инге.

— Ты меня еще в плагиате обвини, — огрызнулся Фима. — Мозги совсем задубели: сидим, ничего не делаем, ждем непонятно чего. От игр и пасьянсов скулы сводит. Хоть бы ты, док рассказал что-нибудь интересное — из жизни психов. Хоть бы развлеклись!

Сказку! Сказку! Сказку! На меня уставилось несколько пар испуганных глаз. Ну, чисто как дети! Ладно, малыши, будет вам сказка.

— Был у меня пациент, работал менеджером в крупной строительной фирме и до смерти боялся своего начальства. Фобия у него, в общем, была. Ничего не помогало: от страха перед боссом он даже в штаны однажды наложил. А потом кто-то умный подсказал, как справиться со своим страхом.

— Уж не ты ли, док…

— Я бы до такого не додумался. В общем, каждое утро он раскладывал пасьянс на компьютере, и пока этот пасьянс не сойдется трижды подряд — из дома не выходил. А, бывало, и вовсе на работу не являлся.

— А что начальство? — спросила Злата. — Оно-то как реагировало?

— Плохо реагировало: однажды мужика уволили. Самое интересное, что фобия у него практически исчезла. Бывали, конечно, рецидивы, но уже не в такой острой форме.

— А где он теперь?

— Дворником работает. По утрам убирает, по ночам бардовские песни в каморке поет. Говорит, что абсолютно счастлив.

— Врет, — авторитетно заявил Боб. — Настоящий мужик должен состояться в жизни — заработать кучу бабок, жениться на красавице и стать самым успешным и процветающим бизнесменом.

— Тебя послушать, так у нас в стране штук двадцать настоящих мужиков, — насмешливо отозвалась Алиса. — Интересно, откуда тогда дети появляются, из пробирки, что ли?

— Способность к размножению еще не есть хороший самец, — парировала Злата. — Боб прав. Если ты будет целыми днями бренчать на гитаре, что из тебя получится?! И кто будет рядом с тобой? Можно, конечно, ходить в клубы и тусоваться, но всему свое время.

— А ты, Дэн, ходишь в клубы?

— Почти каждый вечер, Март. Причем в самые разные. Чего совершенно не стесняюсь.

Март почему-то смутился и покраснел. Алиса мгновенно напряглась.

— Так ты гей, док? — Фима явно жаждал взять реванш за давнее унижение. Видимо, крепко я тогда шарахнул его мордой об стол. — Здесь все свои. Ты гей?

— С позиции практики — нет. Если же затронуть теорию — кто из нас не хотел попробовать?

Мне понравились их растерянные лица. Но для себя я давно уяснил — глупо стесняться того, что ты регулярно вытираешь жопу и ковыряешь в носу. Мои не совсем нормальные, с точки зрения общественной морали, наклонности, были как раз из этого разряда.

— В хороших клубах можно много чего интересного найти…

Они синхронно закивали, коллекция китайских болванчиков, да и только.

— Кстати, месяц назад в «Голубой устрице» я видел вашего Гошу.

— Так он что, тоже гей? — удивилась Саманта.

Марианна явно хотела что-то сказать, но, взглянув, на Егора, благоразумно промолчала.

— Не проверял, — я осклабился. — Но в «Устрице» его принимают как своего.

— А с кем он там встречался?

— Не поверите — с одним из спонсоров. Но спонсор денег не дал. Ваш проект сдох, так и не добравшись до финиша. Вы давно уже не интересны. Вы — никто. И по большому счету, народу глубоко безразлично, кто из вас получит этот заболоченный участок со всеми благами цивилизации. Гоша был уверен, что сможет вдохнуть в шоу новую жизнь. Черт, только сейчас осенило: может, он хотел сказать «вдохнуть в шоу смерть». Последний вариант зрителям понравится намного больше, чем протухшие истории любви.

— Все тот же вопрос: почему Гоша не может быть маньяком? — Инга не желала отступать от главного.

— Потому, что он творец, несмотря на то, что давно уже спятил. Кто сказал, что бог не может быть сумасшедшим?! Если бы он и решил кого-то убить на проекте, то это преступление было бы очень эффектно. К примеру, такая сцена: тебе, Алиса, вручают документы на участок, и в этот момент Инга или Фима тебя убивают. О такой концовке вспоминали бы годами. А ты, подобно Эве Дуарте, превратилась бы в настоящую легенду. Подвешивать глупую девочку к дереву или травить суп — не уровень Гоши.