Когда мы с Галахадом вернулись из Бурриума, Артур работал один. Он рассеянно поздоровался себе под нос и вновь атаковал молотом бесформенный кусок металла — якобы подкову для одной из его лошадей. Мы вручили Артуру купленного лосося; он неохотно отложил молот, но, едва мы принялись пересказывать новости, перебил нас на полуслове: он-де уже слышал, что Мордред на грани смерти.

— Из Арморики вчера бард приехал; говорит, нога у короля гниет от бедра. Говорит, разит от него, как от дохлой жабы.

— А барду-то откуда знать? — удивился я. Мне казалось, Мордред окружен и отрезан от всех прочих бриттов Арморики.

— Да весь Броселианд только о том и судачит, — заверил Артур и весело добавил, что думнонийский трон, надо думать, в ближайшие дни освободится. Мы подпортили ему удовольствие, поведав, что Мэуриг отказался пропускать наших копейщиков через земли Гвента, а выслушав мои подозрения насчет Сэнсама, Артур помрачнел еще более. Я уж ждал, что он выругается, что случалось с ним крайне редко, но Артур сдержался и вместо того отодвинул лосося подальше от горна.

— Еще, чего доброго, поджарится, — буркнул он. — Так, значит, Мэуриг закрыл для нас все дороги?

— Мэуриг уверяет, будто хочет мира, господин, — объяснил я.

Артур мрачно усмехнулся.

— Хочет он выдвинуться, вот чего он хочет. Отец его умер, и Мэуригу не терпится доказать, что уж он-то получше Тевдрика будет. Лучший способ — это отличиться в битве, но украсть королевство без всякой битвы — оно тоже неплохо. — Артур громко чихнул и раздраженно встряхнул головой. — Ненавижу простуду!

— Тебе бы отдохнуть, господин, — пожурил я. — Работа подождет.

— Какая ж это работа — это удовольствие!

— Попил бы ты отвара мать-и-мачехи с медом, — посоветовал Галахад.

— Я вот уж неделю ничего другого не пью. От простуды лишь два средства помогают: либо смерть, либо время. — Артур подобрал молот и звонко стукнул по остывающей железяке, затем качнул кожаные мехи, подающие в горн воздух. Зима закончилась, но, невзирая на Артуровы заверения, будто в Иске погода всегда мягкая, день выдался студеный: аж до костей пробирало. — Ну и чего там затевает твой мышиный король? — осведомился он, раздувая горн до алого накала.

— Никакой он не мой, — буркнул я, имея в виду Сэнсама.

— Он интригует, верно? Хочет посадить на престол своего собственного ставленника.

— Но у Мэурига нет права на трон! — запротестовал Галахад.

— Ни малейшего, — согласился Артур, — зато есть множество копий. А ежели он женится на овдовевшей Арганте, то притязания свои отчасти подкрепит.

— Мэуриг не может на ней жениться, он ведь уже женат, — возразил Галахад.

— Гриб-поганка — отличное средство отделаться от неудобной королевы, — заверил Артур. — Так Утер избавился от первой жены. Подбросил поганку в тушеные грибочки. — Он подумал с минуту, затем швырнул подкову обратно в пламя. — Приведи ко мне Гвидра, — приказал он Галахаду.

Пока мы ждали, Артур упрямо терзал раскаленное докрасна железо. Подкова — штука нехитрая: просто-напросто железная пластина, защищающая чувствительное копыто от камней. Всего-то и нужно, что железная скоба спереди да пара ушек сзади, где крепятся кожаные ремешки, но у Артура не получалось и этого. Скоба вышла слишком узкой и высокой, пластина — кривой, ушки — непомерно большими.

— Почти годится, — объявил он, еще с минуту обрабатывая железку молотом.

— Годится для чего? — усмехнулся я.

Артур бросил подкову обратно в горн, снял прожженный передник — в кузню вошел Галахад вместе с Гвидром. Артур пересказал сыну вести о близкой смерти Мордреда, затем поведал о вероломстве Мэурига и наконец спросил напрямую:

— Гвидр, ты хочешь быть королем Думнонии?

Гвидр явно опешил. Славный он был паренек, но юн, очень юн. И, как мне кажется, не слишком-то честолюбив, вот у его матери честолюбия хватало на двоих. У него было лицо Артура, вытянутое, скуластое и в придачу настороженное — словно Гвидр неизменно ждал от судьбы подлого удара. Он был строен и худощав, но я достаточно часто упражнялся с ним на мечах, чтобы знать — эта обманчивая хрупкость таит в себе упругую мускулистую силу.

— У меня есть право на трон, — сдержанно ответил он.

— Ага, потому что твой дед затащил в постель мою мать, — раздраженно ответил Артур. — Вот и все твои права, Гвидр; не обольщайся. Я другое хочу знать: ты вправду хочешь быть королем?

Гвидр глянул на меня в надежде на поддержку, поддержки не обрел и вновь обернулся к отцу.

— Думаю, да. Хочу.

— Почему?

И вновь Гвидр замялся: наверное, в голове у него вертелись тысячи доводов. Наконец он вызывающе вскинул голову.