— Ну, до пятидесяти еще года-другого недостает, — возразил я.

— Все равно Артур стар, — настаивал Мэуриг, — стар! Король примолк, и я окинул взглядом дворцовую залу.

Освещали ее бронзовые чаши, до краев наполненные маслом, в котором плавали зажженные фитили. Если не считать пяти лож и низкого столика, никакой другой мебели там не было; единственным украшением служил резной крест с изображением Христа, висящий высоко на стене. Епископ обгладывал свиное ребро, Передур сидел молча, а Галахад, в душе явно забавляясь, наблюдал за королем. Мэуриг вновь принялся ковырять в зубах, затем ткнул зубочисткой из слоновой кости в мою сторону.

— Что станется, если Мордред умрет? — Мэуриг часто-часто заморгал — как всегда, когда нервничал.

— Придется найти нового короля, о король, — небрежно обронил я, как если бы вопрос меня нисколько не занимал.

— Это я понял, — язвительно отозвался Мэуриг, — но кого?

— Решать лордам Думнонии, — уклончиво отозвался я.

— И выберут они Гвидра? — Король вновь заморгал, призывая меня к ответу. — Вот что я слышал: Гвидра они выберут! Я прав?

Я промолчал. Вместо меня заговорил Галахад.

— У Гвидра, несомненно, есть право на трон, о король, — промолвил он, осторожно выбирая слова.

— Нет у него никаких прав, нет! Нету! — яростно взвизгнул Мэуриг. — Надо ли напоминать, что его отец — бастард?

— Как и я, о король, — вмешался я. Мэуриг пропустил мои слова мимо ушей.

— «Сын блудницы не может войти в общество Господне»! — настаивал он. — Так сказано в Писании. Верно ли, епископ?

— «Сын блудницы не может войти в общество Господне, и десятое поколение его не может войти в общество Господне», [5] о король, — нараспев протянул Лладарн и осенил себя крестом. — Восславим же Его мудрое наставление, о король.

— Вот! — возгласил Мэуриг, словно доказал тем самым свою правоту. Я улыбнулся.

— О король, — мягко напомнил я. — Кабы мы отказывали в королевском сане потомкам бастардов, у нас бы не было королей.

Мэуриг не сводил с меня тусклых, выпученных глаз, пытаясь решить, не оскорбил ли я, часом, его собственных предков, но в конце концов предпочел не затевать ссоры.

— Гвидр молод, — промолвил он наконец, — и Гвидр — не сын короля. Саксы набирают силу; Повисом управляют из рук вон плохо. Британии недостает вождей, лорд Дерфель, у Британии нужда в сильных королях!

— И всякий день поем мы осанну, ибо твоя драгоценная персона подтверждает обратное, о король, — угоднически вставил Лладарн.

Я подумал было, что епископская лесть — не более чем учтивый отклик, вроде тех бессмысленных похвал, которыми придворные неизменно осыпают королей, но Мэуриг принял эти слова за прописную истину.

— Вот именно! — пылко воскликнул он и вылупился на меня, словно ожидая, что и я в свой черед присоединюсь к славословиям епископа.

— А кого ты хотел бы видеть на троне Думнонии, о король? — спросил я.

Мэуриг вновь часто-часто заморгал: мой вопрос явственно привел его в замешательство. Ответ был очевиден: Мэуриг мечтал о троне для себя. Он попытался было протянуть к нему руку еще до Минидд Баддона; упрямо настаивая, что гвентская армия не придет Артуру на помощь в борьбе с саксами, пока Артур не сложит с себя власть, Мэуриг рассчитывал ослабить Думнонию в надежде, что в один прекрасный день трон опустеет. И вот теперь наконец-то подвернулся удобный случай, хотя о собственных своих притязаниях Мэуриг не смел объявить открыто, пока о смерти Мордреда не стало известно наверняка.

— Я поддержу того, кто выкажет себя верным сыном Господа нашего Иисуса Христа, — промолвил он, осеняя себя крестом. — Иначе поступить я не могу, ибо я служу Всемогущему Господу.

— Восславим же Его! — тут же встрял епископ.

— И ведомо мне доподлинно, лорд Дерфель, — убежденно продолжал Мэуриг, — что христиане Думнонии ежечасно взывают и молятся о достойном христианском правителе. Взывают и молятся!

— И кто же это осведомляет тебя о содержании их молитв, о король? — спросил я столь язвительно, что бедный Передур заметно встревожился. Мэуриг не ответил, да я ответа и не ждал. — Уж не епископ ли Сэнсам? — подсказал я, и по негодующему выражению лица Мэурига понял, что прав.

— С чего ты взял, будто Сэнсаму есть что сказать на этот счет? — осведомился Мэуриг, покраснев до корней волос.

— Сэнсам родом из Гвента, разве нет, о король? — откликнулся я, и Мэуриг побагровел еще гуще. Не приходилось сомневаться, что Сэнсам и впрямь плетет интриги, дабы посадить Мэурига на думнонийский трон; ведь благодарный Мэуриг, конечно же, наделил бы Сэнсама еще большей властью. — Но не думаю, что христиане Думнонии нуждаются в твоей защите, о король, — продолжал я, — равно как и в защите Сэнсама. Гвидр, как и его отец, друг твоей вере.