– Ты хочешь мне что-то сказать?

Он поднял на нее глаза:

– Ты говорила с ним о Ферн. И обо мне.

– Мы разговаривали о моем переезде в Эллвуд. – Марси говорила медленно, тщательно подбирая слова, чтобы между ними не возникло непонимания. – И во время разговора выяснилось, что мы соседи и что Ферн та самая девочка, с которой ты встречаешься.

– Я не встречаюсь с ней, – возразил Кэм. – Мы друзья.

– Ее отец считает, что ваши отношения не ограничиваются дружбой.

– Кошмар! – Кэм закатил глаза и дернул плечами, потом посмотрел на Марси. – Я не нравлюсь ему. Я понял это сразу же, как только мы с ним встретились.

Кэм проделал просто-таки титаническую работу, чтобы скрыть свои истинные чувства, но Марси видела, как ему больно.

– Когда Сэм узнает тебя получше, он изменит свое мнение.

Кэмден снова пожал плечами:

– Его мнение не слишком волнует меня. Во всяком случае, бессонницей из-за этого я мучиться не буду.

– И в этом ты тоже похож на меня, – усмехнулась Марси. Она пыталась придать их разговору легкость и непринужденность. – Родителям того мальчика, с которым я дружила в старших классах, я тоже не нравилась. Более того, они даже пытались помешать нам встречаться.

Марси ожидала, что Кэм снова начнет протестовать и говорить, что он дружит с Ферн, а не встречается, но вместо этого он наклонил голову и глухо проговорил:

– Чем ты им не нравилась? Почему они мешали?

Немного подумав над своим ответом, Марси сказала:

– Я думаю, они боялись, что со мной их сын пойдет по кривой дорожке.

Сейчас все это казалось ей забавным, но тогда такое отношение к ней взрослых людей очень сильно подорвало в Марси веру в себя и понизило собственную самооценку. Марси встала, подошла к древнему холодильнику, открыла дверцу и извлекла из его прохладных недр банку газированной воды.

– Тогда мне трудно было это понять. Мне казалось, что я была хорошей девочкой. Я не курила, не имела дела с наркотиками, хорошо училась.

– Но должно же было существовать какое-то объяснение их нелюбви к тебе.

Кэм так требовательно смотрел на нее, что Марси стало даже немного не по себе. Он ждал от нее ответа, надеясь, что этот ответ прояснит и его собственную ситуацию.

– Разумеется, объяснение существовало. Это Ширлин, – со вздохом проговорила Марси. – Она считалась неблагонадежной и уж точно не была образцом для подражания. У нее так часто менялись мужчины, что дверь ее дома не успевала закрываться.

– Это не изменилось и потом. – Губы Кэма дрогнули. – Ты, наверное, уже слышала эту историю – в последнее время только об этом в городе и болтали. Она нашла себе нового мужика, привезла его из Стургиса. Его называли Бешеный Пес.

– Да уж, могу себе представить. – Марси с задумчивым видом взяла из пачки и отправила в рот ломтик картофеля. – Она просто настоящий магнит для неудачников.

Вспомнив свою клятву не говорить ничего плохого о матери, Марси замолчала. Но ведь они с Кэмом обсуждали лишь факты и никак не комментировали их.

– Таким же неудачником был и мой отец, – сказал Кэм.

– И мой тоже, – добавила Марси.

– А ты знаешь, где он сейчас?

– Понятия не имею, – пожала плечами Марси. – Он исчез сразу же после того, как Ширлин подала на развод. Последний раз я видела его, когда мне было семь. Знаешь, это, наверное, глупо, но в детстве я его очень любила.

– А я мечтал о том, что мой отец возьмет и в один прекрасный день вернется. Сейчас мне кажется, что тогда я был просто сумасшедшим.

Кэмден негромко хохотнул.

– Похоже, такого рода мечты – это наше фамильное. – Марси усмехнулась. – Мы все мечтаем о нормальной семье, но, видимо, для нас с тобой это не было запланировано Господом.

Кэм задумался над ее словами. Потом тряхнул головой и потянулся за чипсами.

– Родителям того мальчика ты не нравилась только из-за нашей матери?

– Из-за нее и еще из-за этого. – Марси ткнула себя пальцем в грудь.

От неожиданности Кэм даже перестал жевать и замер, потом кашлянул и, наконец, с трудом проглотил картофель.

– Ты не нравилась им, потому что у тебя были большие… сиськи?

– Звучит нелепо, но это правда, – подтвердила догадку брата Марси. – Я же говорю, они боялись, что я развращу их сына.

Глаза Кэма потемнели.

– Какая глупость.

– Мне все равно… – Марси замолчала. Она лгала себе и другим столько лет, что уже давно в каком-то смысле превратилась в двух разных людей. Один из них был настоящим, глубоко переживающим и испытывающим боль, а второй – для всех – легкий, поверхностный, которого непросто было задеть и уязвить. Разумеется, с возрастом эти двое начали объединяться, и панцирь был уже не таким твердым.