Шрифт:
— С вас три рубля, гражданин!
— Как, разве за это платят? — растерянно бормотал Медведев, тщетно роясь во всех карманах.
— Надо читать правила, гражданин.
Денег не было. Уже несколько дней скрывал он от Тани, что кончилось все, полученное при расчете.
Три рубля, к счастью, нашлись у нее, и она заплатила.
Вот он и шутил потом при каждом удобном случае:
— Купила меня за трешку!
Медведев доказал свою правоту, получил новое назначение, и вскоре они уехали. А в конце тридцать девятого года с тяжелым заболеванием позвоночника — последствие давнего ушиба — он вышел на пенсию и поселился в Томилино, под Москвой.
Обидно было в сорок три года сделаться пенсионером. Острый период болезни прошел, потянулась хроническая канитель с обострениями и облегчениями. Он уже подумывал о том, чтобы снова вернуться в строй... Война ускорила все сроки.
3 июля Сталин выступил по радио с призывом развернуть всенародную партизанскую войну на оккупированной территории. Несколько дней спустя Медведев пришел в Наркомат госбезопасности и предложил план организации и переброски через линию фронта десантных партизанских отрядов. Он попросил поручить ему командование одним из них.
В комсомольской добровольческой части, сформированной в Москве Народным комиссариатом государственной безопасности, Медведев отобрал тридцать три человека для своего отряда.
Подготовка к отправке в тыл врага заняла немного дней. Отъезд приближался. А тут начались ежедневные жестокие бомбардировки Москвы. И вот пришлось провожать жену на восток... Они вышли в сад проститься.
— Я не уговариваю тебя остаться... — тихо сказала Таня. — Конечно, ты должен воевать. Так что ж сказать тебе, Митя? Чтоб берег себя? Не для этого же ты едешь. Ну, а то, что я каждую секунду, всегда, буду... с тобой, там... Ты это сам... сам знаешь. Вот и выходит, что... нечего сказать...
— Ты все, что нужно, сказала, Тимошенька, все!..
В тот же день Таня уехала.
А отъезд отряда откладывался со дня на день. Задерживали какие-то формальности, которые казались тогда такими ненужными, но которые были неизбежны в организации этого сложного, нового дела.
9 августа Медведев писал жене:
«Хочется скорее на фронт и даже дальше, а меня маринуют. Эта медлительность, ожидание, бесцельное толкание по городу, за городом, пустое времяпровождение тогда, когда можно и нужно было бы уже крушить врага, действуют на нервы».
Многое волновало его перед отъездом. Враг приближался к Москве. Фронт проходил уже по Брянщине. Медведев отправлялся в родные места, в те леса, где прошло его далекое детство. Как-то встретит его родина?
И вот наконец:
«Тимофейчик, любимый! Пишу тебе из Брянска. Это уже последняя весточка. Через полчаса буду проезжать Бежицу. Взгляну на свой родной дом, А потом, часа через четыре, буду уже на месте назначения... Будь здоровенькой. Крепко целую. Д.»
На открытке дата — 27 августа 1941 года.
Двигались гуськом, быстро, почти бежали. Не верилось, что после стольких неудачных попыток так просто, в солнечный полдень перешли фронт. Казалось, вот-вот вспыхнет рядом трескотня автоматов.
Вокруг было спокойно, тихо. Все глуше становилась сзади артиллерийская канонада. Леса еще не было. Лес начинался западнее, за широким большаком, который Медведев помнил с детства. А здесь от самой реки тянулись луга, покрытые редким кустарником.
Нужно было добраться до леса засветло. Однако шли уже часа полтора, а большака все не было.
— Да ведь я помню, большак где-то совсем рядом! — прошептал Медведев начальнику штаба Староверову. — Ну-ка, сверься.
Колонна остановилась. Староверов развернул карту. По напряженному молчанию, по тому, как все вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что там делает начштаба, Медведев понял: люди нервничают. Он сам был встревожен — оказаться на открытой местности при свете дня было бы гибельно. Но взвинченное, лихорадочное состояние у этих необстрелянных ребят при малейшей опасности могло также привести к беде.
Медведев поднял руку. Отряд мгновенно собрался вокруг него.
— Недалеко отсюда, ниже по реке, — тоном экскурсовода проговорил он, — в шестнадцатом году я караулил на маевке.
— Где? Что? — не понял кто-то.
— Наши рабочие маевку здесь проводили.
Это было так неожиданно, что кто-то даже присвистнул.
— Так вы отсюда родом! — удивился Починихин. — Скажи ты!..
— Ладно, обрадовались. Тихо! — шепотом скомандовал Медведев. Он видел, что ребята успокоились. — Как дела, начштаба?