Загнанные лошади тяжело дышали. Вооруженные карабинами верховые были вконец оборваны, один совсем бос. Ехали без седел, видимо, на второпях уведенных крестьянских лошадях.

Они молча спешились, свели лошадей к реке, напоили. Долгое время слышалось только тихое «всюик, всюик, всюик» — лошади губами цедили воду, потом с шумом попятились, опустили морды, стали звучно жевать траву.

Один из трех хрипло сказал:

— Курить! Ну?

— Та нема! — с отчаянием отозвался босой жидким тенорком.

Некоторое время все трое стояли, не шевелясь, глядя на лошадей.

— Время! — повелительно сказал первый, быстро подобрал повод, волочащийся по мокрой траве.

Перебирая босыми ногами, не трогаясь с места, тенорок скороговоркой забормотал:

— Куды, куды, куды, господи боже ж мий? И так вже ж подыхаю! Который день, котору ночь!..

— Побалакай! — взбираясь на лошадь, мрачно прохрипел первый, очевидно старший. — И вправду, зараз подохнешь, як собака. Ну?

— Чого мы сюды заихалы? Чого тут не бачили? — продолжал хныкать тенорок.

— Не твоя собачья справа! — прикрикнул первый. — Батько буде тут через два дни, щоб и люди, и повозки, и кони — все було наготови! Ось твоя забота!

— Гриць, отпусти ты меня до дому, христом богом прошу! — взмолился тот и всхлипнул. — Я ж с Покровского, за тыщу верст отсюда... Гоняють нас отыи броневики, як сусликов... Все одно — каюк.

Гриць выхватил из-за пояса пистолет, щелкнул курком.

— Продался комиссарам, шкура!

— Боже ж мий, що ты, господь с тобою! — простонал босоногий, пытаясь вскочить на спину лошади и от волнения срываясь. — Стой, стой, заховай пушку, я ж ничего, я ж с вами... зараз... Ну, поихалы, чи що? — наконец взгромоздился он.

Молча подъехал к ним третий — совсем еще мальчуган в огромном рваном зипуне.

— Э-эх, войско! — угрюмо усмехнулся Гриць. — Броневики давно ушли на Ровеньки. Поездом их повезли на Харьков. Батько ще погуляет тут. Чуешь, герой?

— Ну от и добре! Я ж не знав. От и дуже добре, — попытался весело проговорить «герой». Но получилось так жалостно, что старший только отмахнулся.

— А, молчи ты... Тут нас сила ожидает! Маруська наша тут! Каменюка, Заяц, Черепаха — армия! Батько подойдет — на Старобельск двинем. В прошлом году мы там гостювали, зараз хозяйнувать будем. Що, не веришь? Ну так знайте, сегодня ночью в городе хлопцы напомнят, що жив наш батько. Чуете? — И, помолчав, сообразив, что сказал лишнее, добавил: — Только про то — ни слова! Ясно? — Он потряс пистолетом, сунул его за пояс. — Ну, герой, давай попереду, щоб я твою спину бачив. — Пропустив его вперед, дружелюбно кивнул мальчугану. — А ты, хлопче, сзаду, не отставай.

Они шагом переехали деревянный мост через Донец и рысью пошли на север.

Хлопец все больше отставал — лошадь, что ли, у него была послабее. И однажды, обернувшись, Гриць увидел, что сзади никого нет. Он остановился, подождал, проехал назад — третьего нигде не было. Стал звать, раза два выстрелил из пистолета. Прислушался. Только далеко-далеко лениво откликнулась собака.

А хлопец, переждав с полчаса в придорожных кустах, повернул направо и во весь опор помчался вдоль полноводного Айдара к тихому уездному городку Старобельску.

Ответственный дежурный Старобельской чека был оскорблен до глубины души.

— Что ж я тут, дворник или курьер? Я ответственный! Чуешь, душа из тебя вон? Ты обязан мне все сообщить!

Но этот худой и оборванный паренек только хлопал своими белесыми ресницами и упрямо твердил:

— Мне председателя надо. Позовите мне председателя. Я знаю, он тут в доме живет.

— Заладил! — раздраженно прикрикнул на него ответственный. — Значит, я ни с того ни с сего пойду будить председателя. Так ты себе понимаешь? Спросит, в чем дело. А я что? Не знаю. Явилась ночью персона и требует до себя начальство. Ха! Скажешь ты мне, кто такой, зачем пришел, почему оружие?

— Если не позовете председателя, я сам его найду! — угрожающе заявил паренек, как бычок, наклонив круглую, лобастую голову.

Ответственный сделал вид, что ужасно испугался.

— Ох, пронеси господи! Сейчас вызову до вас самого главного, только за ради господа не шумите!

Он встал, подтянул шелковый шнурок с кистями, через который слегка перевешивался начинающийся животик. Молодцевато повел жирными плечами.

— Караульный!

На пороге вытянулся красноармеец с винтовкой.