— Что будем делать? — осторожно поинтересовался третий.

— Что прикажут! — отрезал командир. — Отказы босс не принимает.

Все замолчали, потягивая принесённое официанткой пиво.

— А что там за история с этим злополучным рынком? — поинтересовался через некоторое время Иванов. Ему ответил один из спортсменов:

— В том городке два рынка: один исконно русский, и директор там был русский, а второй — перекупили кавказцы. Мы «крышевали» и тот и другой. Но кавказцы нам платят лучше. И интересы у них распространяются на оба рынка. Ну, мы решили помочь нашим «южным братьям». Всё бы ничего, только появились эти «наци» и выбили кавказцев с русского рынка, вернули прежнее руководство и стали у них «крышей». Вот до сих пор и делим этот злополучный рынок, будь он неладен!

— И давно началась эта история? — спросил Иванов, глядя в окно на осеннюю улицу.

— Уже год, — спортсмен оторвался от кружки. — И ведь сделать ничего не можем. Пробовали и через ментов, и через депутатов — не выходит. Видимо, какая-то мощная поддержка имеется «наверху» у «наци». Одно слово — организация! А на кулаках с ними разбираться — себе дороже. Это ты сам видел!

— «Хвост» трепался, что слышал, как нашему Чугуну лично президент компании говорил, когда ехали в машине, что сейчас через Думу протаскивается закон о запрете организаций национального толка, — включился в разговор другой спортсмен.

— А что это за сборы, про которые говорил ваш босс? — Иванов посмотрел на командира группы.

— Там, возле города у «нацистов» тренировочный лагерь, — стал делиться информацией тот. — О нём знают даже власти. В этом лагере настоящие инструкторы работают — спецназовцы. Из «бывших», конечно. Но — спецы, я тебе скажу, ещё те! — Батурин выразительно поднял сжатый кулак. — Своих бойцов они так натаскивают, что один ихний против двух наших голыми руками может биться! В этом ты на себе имел возможность удостовериться.

— Имел… — вздохнул Иванов, припомнив боевую черноглазую девчонку.

— Думаю, что в этот самый лагерь наш босс и пошлёт карательный отряд, — предположил Батурин.

— А что? По самому логову и нанесём удар! — воскликнул спортсмен, что сидел ближе к Иванову. Чтобы взмахнуть в воздухе сжатым кулаком, ему пришлось поставить на стол начатую кружку пива. — Завалим всех одним махом!

— Не ори! — остудил его пыл Батурин.

— А если в лагере оружие? — осторожно предположил третий их товарищ. — Самим бы ноги оттуда унести!

— По информации милиции, — возразил ему командир, — «наци» оружия не имеют. Не хотят с Законом конфликтовать. Им надо в партию своё движение регистрировать. Поэтому, если мы используем фактор неожиданности, то возьмём их «тёпленькими» и «пощёлкаем» как кроликов… Ладно, давайте расходиться. У меня есть ещё кое-какие дела.

Батурин поднялся из-за столика первым.

Попрощавшись возле кафе, друзья по сплотившему их несчастью пошли в разные стороны. Иванову оказалось по пути с командиром спортсменов. Вначале они шли молча. Потом Иванов спросил:

— Александр, так всё-таки, кто эти «наци»?

— Понимаешь, — после короткой паузы начал Батурин, — это мы их так одним словом прозвали. «Обозначили», так сказать. А на самом деле там много кого: «Русское Национальное Единство», например, или «Скинхеды» или «Воины Креста» и всякие примкнувшие к ним молодёжные организации. Между ними всеми пока существует союз только на словах, но если они объединятся в партию, то это движение станет одним из самых мощных в России. Наши понимают, что допустить объединения «наци» нельзя. И предпринимают всё против этого.

— К примеру, нападение на лагерь? — подсказал Иванов.

— И это тоже, — подтвердил Батурин. — На лагерные сборы понаедут руководители «наци» разных уровней со всей Московской области. Хорошо бы, чтоб их верхушка там тоже была! Мы воспользуемся благоприятным моментом и убьём двух зайцев: уберём командиров и запугаем остальных. Глядишь — все сами разбегутся.

— Александр, вижу, ты мужик умный, — решил сменить тему Иванов. — А как в боевики-то попал?

— А что? Эта работёнка — не хуже какой другой! И платят нормально! — воскликнул, изобразив подобие улыбки на побитом лице, спортсмен. Но, посмотрев на Иванова, добавил серьёзно:

— Вначале «срочная» во внутренних войсках. После армии заочно окончил институт и в спецназе юстиции служил. Служил неплохо, получил офицерские погоны. Награды имею за Чечню. Потом работал в милиции, будь она неладна!

— Что так-то? — Иванова заинтересовала история Батурина.

— Да взяли мы одного урода крутого по постановлению прокурора, а тот скоро вышел на свободу и на меня — в суд. Я тогда группой захвата командовал. По решению суда меня из органов выкинули. А этот придурок ещё братков натравил: плати, мол, теперь по жизни должен! Что делать? Не в милицию же жаловаться. Я за помощью к своему бывшему командиру по спецназу обратился, он уже тогда был начальником службы безопасности фирмы. Только он и смог помочь: защитил и меня, и мою семью. И знаешь как? Просто пострелял этих ублюдков вместе с тем крутым во главе. И лежат они сейчас в местах не столь отдалённых… — Батурин усмехнулся. — Теперь вот служу верой и правдой… Как говорится: долг платежом красен. Кстати, зеки нашему начальнику службы безопасности, ещё когда он работал на зоне, эту кличку — Чугун дали именно за его спокойствие в любых ситуациях и тяжёлые кулаки. А я теперь, выходит, вечный должник нашего Чугуна. Такие вот дела! — Батурин вздохнул.