Аф, поводя острыми ушами, прислушивался. Но если в окружавших их кустарниках хоть изредка звучал птичий переклич, то снизу не доносилось ни звука.

Мощные мышцы Шторма напряглись. Он удобнее перехватил арбалет и словно бы принюхивался — машина смерти приготовилась к бою.

Инвари же наблюдал за Вороном. Жеребец закладывал уши, нервно рыл землю копытом.

— Ветер меняется, — задумчиво проговорил он. — И дует в нашу сторону. А снизу пахнет чем-то очень неприятным.

— Так пахнет смерть, монах! — прогудел Шторм. — Она нашла их несколько дней назад…

И вскочив на коня, он погнал его вниз — в деревню.

Инвари вопросительно взглянул на Афа.

— Он прав, — сказал тот. — Мертвых можно не бояться.

— Но не следует оставлять его одного!

Они нагнали его в начале главной улицы и остановились, как вкопанные.

Ветер здесь обезумел. Он рвал воздух короткими порывами, разнося тошнотворный запах.

Они спешились, пошли по домам, и нашли их пустыми. Кое-где царил легкий беспорядок, словно хозяева только что покинули жилища.

В таверне — квадратной, срубленной из мощных бревен избе, на полу темнели потеки вина, в которых четко отпечатались следы подкованных сапог.

— Где-то я уже видел такие следы! — пробормотал Шторм.

— Это они, Черные, — ответил Инвари. — Они были здесь.

Аф оглядывался.

— Нигде не видно крови. Но судя по запаху, люди мертвы.

Он повел носом и, выйдя на улицу, двинулся в сторону от деревни — к оврагу, чернеющему слева. Лошади, все это время следовавшие за ними, на пол пути неожиданно стали. Саврас поднимался на задние ноги и бил воздух тяжеленными копытами, коротко всхрапывая. Чайни отошла за спину Ворона, а тот прижал уши и оскалился как пес.

— Оставим их здесь, — предложил Инвари, и они двинулись дальше.

На краю оврага запах стал невыносим. Они уже догадывались, что увидят, но взглянуть первым не отваживался никто.

Инвари сделал шаг вперед. Предусмотрительный Аф сунул ему в руку кусок ткани, которой они закрывали лица на болоте. Обмотав голову, Инвари спрыгнул вниз — прямо на груду начавших разлагаться тел…

Вода уже просочилась сюда. Из нее торчали руки, ноги, головы. Глаза были выедены.

Тщетно стараясь не наступать на мертвых, он перешел овраг и остановился около взметнувшейся из грязи руки — старческой, ссохшейся, неправдоподобно белой в этой грязи. С трудом повернул запястьем к свету, прощупал вены. Брови его сошлись на переносице, затем удивленно поднялись.

— Спускайтесь! — крикнул он. — Их нужно вытащить отсюда.

Быстро подошел флавин. Шторм замешкался, ища куда ступить.

Втроем они вытащили их наверх и разложили на краю оврага. Перемазанных грязью тел было тридцать. На изъеденных лицах ничего нельзя было прочесть.

— Аф, найдите им достойное место для погребения! Шторм, отведи коней к таверне, — бросил Инвари, опускаясь на колени перед крайним трупом.

Вам нужна помощь? — спросил Аф.

Только нож, если можно.

Аф протянул Инвари свой охотничий нож и с любопытством принялся наблюдать, как Инвари разрезает одежду на трупе. Когда Инвари стащил остатки тряпья, обнажив неестественно белую кожу со следами гниения, Шторм фыркнул и, отвернувшись, пошел прочь. Аф последовал за ним.

Инвари подождал, пока они отойдут подальше, и начал осмотр.

Через пару часов, перемазанный грязью с ног до головы, подмастерье вернулся к таверне — сквозь плотно задернутые шторы не пробивался ни один луч света, ни один запах не тревожил воздух.

Инвари постучал.

— Кто? — лаконично поинтересовался Шторм, и Инвари физически ощутил, что арбалетный болт направлен как раз туда, где у человека среднего роста находится сердце.

— Я! — так же лаконично ответил он, и дверь распахнулась.

Он шагнул внутрь.

Остатками мебели были глухо забаррикадированы окна, на полу раскидан толстый слой соломы. Лошади, едва не достающие холками до потолочных балок, в дальнем углу залы хрустели овсом из подвешенных к мордам торб. Было жарко и вкусно пахло. К удивлению Инвари в камине вовсю гудело пламя, а на вертеле сочился соком бараний бок.