Пожалуй, единственной всеобщей проблемой был щенок, которого Ллио решил забрать из Заречного. Отвоевал он это право едва ли не со скандалом: сколько Тхар ни доказывала, что везти с собой малыша будет мучением для них всех, Ллио не желал оставлять питомца. Ему чудились различные ужасы: убежит, заболеет, поранится — и бесполезно было напоминать, что в таком случае все заботы на себя с готовностью возьмут Радег с Вираленой и даже Дирелл. Нет, с упёртостью, которая время от времени не давала спокойно жить ему и окружающим, Ллио настаивал на том, что его дорогой припустошный волкодавчик отправляется с ними. В конце концов Тхар сдалась (остальные отстали ещё раньше) и согласилась с условием, что Ллио сам будет присматривать за щенком, чем юноша исправно и занимался всё свободное время.

А ещё он выспросил у Ванеллириана, какими именами называют волкодавов, и в итоге Малыш был на пятом месяце своей жизни переименован в Стража. И теперь Страж время от времени весело бежал по дороге, то отставая, то вырываясь вперёд. А когда уставал, отправлялся к Ллио, которому стоило немалых трудов научить пса сидеть смирно. Но всё это были несущественные заботы, добавлявшие в жизнь суетности, но не отравлявшие её.

Отравляли жизнь Ллио участившиеся головные боли Тхар. Он и раньше на протяжении их путешествия замечал, как девушка иногда, кривясь, прижимает ладонь ко лбу, но в последний месяц Тхар отговаривалась тем, что это не из-за Тили, виновато её падение с лошади. Странник, выслушав в очередной раз подобное жалкое оправдание, со вздохом возразил, что падение, ей, конечно, здоровья не прибавило, но все его последствия уже давно прошли. Тхар ничего не ответила, а Ллио догадался, что подруга просто не хотела их беспокоить.

И ужасно на неё обиделся. Разве друзья не для того и существуют, чтобы поддерживать в трудную минуту?! Неужели обязательно со всем справляться самой, если рядом есть кто-то, кто всегда готов помочь?! Но долго дуться на подругу не выходило, и Ллио решил, что лучше он позаботится о том, чтобы Тхар не испытывала никаких неудобств. Так что теперь Тхар ворчала по поводу излишней опеки. Вдобавок, девушка заразилась тревогой друга и, когда они выезжали на вершины холмов, привставала в стременах и пыталась разглядеть конец мыса за бурыми скалами, поросшими невысокими, скрюченными ветром деревьями, тёмные иголки которых не покинули зимой ветви и изрядно затрудняли обзор.

— Да когда уже этот остров! — то и дело буркала Тхар, хотя прекрасно знала, что они преодолели едва ли половину пути.

На Краевом не было прямого, широкого, утоптанного тракта, а лишь просёлочные дороги, временами вырождающиеся в каменистые тропы, на которых две лошади с трудом могли пройти рядом. И чем дальше, тем чаще. Вести разговор в таких условиях было трудно, природа, суровая, простая и холодная, не радовала глаз, и Тхар, а вслед за ней и Тиля всё больше и больше впадали в уныние. Странник невольно последовал их примеру; время, которое он не проводил с Тилей, эльф тратил на изучение записей слов Ллиора и на выяснение дороги у редких, угрюмых и крайне неразговорчивых местных жителей.

— Меня они вообще слушать не будут, — хмыкнула Тхар в ответ на намёк Ллио: почему бы девушке, прекрасно поладившей с множеством народов от сахези до орков, не поговорить с соплеменниками. — Для них женщина — пустое место. А смотрят на нас так подозрительно, потому что через одного — контрабандисты. Тайком переправляют в обход таможен товары, которые привозят на Последнюю землю корабли с того края света.

Ллио вспомнил карту мира: к югу от Сейкальского залива в открытом море протянулась цепочка островов, именуемых на эльфийском донельзя скучно и невыразительно: Южные камни. Очевидно, на человеческом это была Последняя земля. В Заречном юноша узнал, что на туда приходят корабли не только из соседних человеческих и орочьих стран, но из самого дальнего далёка — с того края света. Там, на другом конце земли, расположен материк, по слухам, не меньший, чем этот, там царит вечное лето, люди умеют летать как птицы, а корабли провожают смешные бесчешуйные рыбы, которые вылавливают упавших за борт и взмахом хвоста закидывают их обратно. Конечно, где-то в глубине души, у Ллио, как и у многих, очень многих, расположился мелкий противный циничный незнакомец, заявлявший, что это байки выдумщиков-моряков, но юноша мысленным щелчком отправлял нахала прочь и с удовольствием продолжал верить в сказку. И Здорово было бы однажды увидеть всё это своими глазами, а лучше всего — вместе с Тхар, но такой долгий морской переход наверняка окажется утомителен для девушки, да ещё и эти человеческие предрассудки…

Ллио глянул на едущую впереди подругу. Он ранее прекрасно мог молчать часами, погружаясь в мысли и мечты о будущем, но сейчас предпочёл бы поделиться ими и разбавить дружеским разговором тоскливую тишину, лишь временами, когда тропы сворачивали к морю, скрашиваемую умиротворяющим шумом волн.

О, этот шум обещал Ллио так много! Когда отдалённый шорох воды вплетался в его сбивчивые размышления, у юного эльфа чаще билось сердце, в теле появлялась лёгкость, а в душе — нетерпеливое ожидание чуда. Принятое на скале в Заречном решение лишь окрепло: что бы ни случилось и как бы не повернулась его судьба, одно в ней совершенно ясно и одному он, Ллио, не изменит: своей мечте стать моряком. А Тхар… А Тхар будет ждать его на берегу. Или… Ллио аж задохнулся от радости, которая охватила его при неожиданно пришедшем в голову решении. Ведь на эльфийских кораблях нет глупых предрассудков, ни один мужчина не обидит на них женщину нескромными словами либо недостойными деяниями. Что мешает им перебраться вслед за матерью в Забытую Гавань? Надо попросить Ллиора, если попросить хорошо, возможно, им с Тхар найдут места на корабле, может, не сразу, но… Но сначала надо приобрести опыт, научиться вязать узлы, ставить парус и проделывать все те таинственные операции, которые на каждом шагу встречались в прочитанных от корки до корки приключенческих романах. Значит, сначала пройти школу юнги у людей, а затем — к эльфам на Север, вместе с Тхар.

Подальше от всяких орков…

Когда до цели путешествия оставалось уже дней восемь-девять, испортилась погода. Ехать верхом под проливным дождём по размякшей дороге желания ни у кого не возникло. Поэтому друзья сняли у хмурой беззубой бабки сарай (в дом она их отказалась пускать даже за эльфийское золото) и в нём пережидали ненастье, грозившее затянуться. Досуг скрашивали разговорами; планы Ллио как можно скорее пойти юнгой на корабль были встречены Тхар благосклонно, а вот на упоминание Лесов девушка отреагировала странно: пробормотала что-то невразумительное и нахмурилась.

— Я не уверена, что смогу пойти с тобой в Леса надолго, — сказала она вечером, когда они привычно забрались в спальник Ллио, уже давно наловчившись проделывать это без взаимных травм.

Странник умывался во дворе, Тиля ждала его внизу, и друзья были одни.

— Почему? — обиженно спросил Ллио.

Тхар странно, словно и не видя, посмотрела на него. Юноше показалось, что мысли её где-то далеко, и он уже хотел спросить, что её беспокоит, но подруга ответила:

— Давай отложим этот разговор на потом? Вот как всё решится с Тилей, так и поговорим, идёт?