— Ллиор, прости, но меня с момента твоего приезда мучает вопрос: что с твоими волосами?

Эльф расхохотался так, что Ллио в первый момент даже от отскочил от двери.

— А я всё ждал, когда ж ты спросишь, — проговорил он сквозь смех. — Это очень забавная история. Один неразумный северный эльф разругался с ученицей Дочери Ночи, и та отомстила очень по-женски…

— Она обрезала тебе волосы? — ахнула Миреллин. Человек бы не понял её ужаса, но для эльфов длинные волосы — необходимая составляющая приличного вида.

— Да, хотелось бы сочинить, что мне их отхватили в поединке или что они сгорели, когда я вытаскивал ребёнка из объятого пламенем дома… Но всё гораздо менее героично, — весело ответил эльф и с удовольствием добавил: — Зато дорогая сестрица теперь тоже не может похвастаться роскошными кудрями!

— Ллиор, ты?.. — охнула Миреллин.

— Не волнуйся, — ответил эльф со смешком. — Она сама сказала, что ей так удобнее — волосы в отвары не лезут.

— Не понимаю я вашу семью, — то ли с осуждением, то ли с завистью заметила Миреллин. — Вы вроде бы любите друг друга, но при этом постоянно поступаете как-то странно и не совсем добро…

— Мы все друг друга очень любим, — серьёзно сказал эльф. — Да, ещё с детства мы иногда делаем небольшие пакости, но, заметь, за дело. А вот если у кого-то беда, то мы сразу же собираемся вместе и помогаем.

— О, я всегда знала, что на тебя можно положиться! — воскликнула эльфийка. — Ллиор, я так благодарна тебе!

— Ну что ты, — смущённо отозвался эльф. — Как только Риан сказал, что речь идёт о твоём сыне, я уже не мог отказаться. Мне жаль, что я не могу помочь ему по-настоящему…

— Ты уже помог, — мягко прервала его эльфийка. — Я же понимаю, чего тебе стоило приехать сюда. Твой пост…

— Ллин, — пришёл черёд собеседника прервать её. — У меня хороший заместитель, пару-тройку недель он прекрасно справится без меня. Но путешествие к Краевому мысу займёт гораздо больше. И не волнуйся, на Риана вполне можно положиться. Он чувствует себя виноватым из-за того, что так сразу поверил Печати, и не даст даже волосу упасть с головы мальчика, не бойся.

— И всё же, Краевой мыс, это так далеко, — вздохнула эльфийка и, судя по шороху ткани, встала и принялась мерить шагами комнату.

— Ллин, он уже взрослый, поверь мне, — сказал эльф фразу, за которую Ллио мгновенно проникся к нему глубочайшим расположением. — Такие вещи, как смерть любимой, суд, печать, путешествие за границей по человеческим землям — они легко помогают повзрослеть, даже если эльф этого сам не хочет. Ллио вполне способен постоять и за себя, и за ту девушку, о которой говорил. Кстати, идея отправить с ними твоего старшего сына, по-моему… не очень удачна.

А после этой фразы благодарности Ллио уже не было границ. Если бы не сознание того, что за подслушивание мама его по головке не погладит, он бы прямо сейчас побежал говорить "спасибо"!

— Дирелл — разумный, сдержанный, критичный молодой эльф, — отозвалась Миреллин.

— Совсем как Арелл, — хмыкнул Ллиор.

— Речь не об Арелле, — нервно отрезала эльфийка.

— Нет, отчего же, — с неожиданным раздражением ответил Ллиор, и по тому, как скрипнуло кресло, Ллио догадался, то он резко встал. — Давай поговорим об Арелле!

— Ллиор, прошу тебя! — взмолилась Миреллин. В её голосе было столько боли, что Ллио едва не бросился её утешать. Но его опередил уже находящийся в комнате эльф:

— Прости! — воскликнул он и почти шёпотом сказал: — Ллин, милая, прости.

Ллио услышал глубокий вздох матери, шорох ткани, потом в комнате стало тихо. Минуту юноша боролся с самим собой, потом волнение проиграло в борьбе с правилами приличия, и он прильнул к щели между створками.

Горели только две лампы на столике в дальнем углу. Справа от них застыли двое эльфов: мужчина держал женщину в объятьях, а она спрятала лицо в прижатых к его груди ладонях.

Ллиор наклонился и нежно поцеловал Миреллин в волосы:

— Двести лет ничего не изменили. Я всё ещё люблю тебя, моё нежное солнышко…

Ллио увидел, как дрогнули плечи матери, но она только крепче прижалась к обнимающему её эльфу, словно боясь глядеть ему в глаза.

А Ллиор горячо зашептал, сильнее сжимая объятья:

— Ллин, милая, давай уедем. На Север. Ты же любишь Север так же, как и я. Ты же помнишь тот старый дом? И как мы были там счастливы! Почему ты снова не можешь быть счастлива? И я — с тобой…

Миреллин отстранилась и слабо попыталась разорвать кольцо держащих её рук, но Ллиор не отпустил, а она не настаивала. Хотя всё же возразила: