Шрифт:
Кошка с мягким дроботом спрыгнула со стула на дощатый пол и подбежала к ней. Съела угощение, стала тереться об ноги.
Анна Сергеевна погладила ее.
– Осторожно, – сказал господин. – Вдруг у нее блохи.
– Разве это не ваша? – удивилась Анна Сергеевна.
– Нет, просто привязалась, – сказал господин.
– А так преданно сидит рядом! – засмеялась Анна Сергеевна.
– Меня любят кошки, – сказал господин. – А вы откуда?
– Здешняя, – сказала Анна Сергеевна.
– Вам здесь не скучно?
– Ох эти русские! Сидят в своем Урюпинске, и им весело, а приедут в Баден-Баден, так сразу им скучно.
В разговоре выяснилось, что русский господин – его звали Дмитрием Дмитриевичем – был адвокатом из Москвы, а Анна Сергеевна – женою местного гостиничного магната. То ли совладельца, то ли топ-менеджера здешних курортов.
– Не знаю точно, чем он занимается, но он плебей, – сказала она. – Здесь скучно, вы правы. Поехали кататься, вон моя машина. Только зайдите за угол и пройдите шагов сто. И не забудьте заплатить за кофе.
– Чтоб ваш плебей не остался без выручки? – рискованно пошутил он.
Она стала приезжать к нему в Москву раз в два-три месяца, якобы по делам своей фирмы; муж даже не проверял, есть ли у нее фирма в России. Останавливалась в «Мариотте» на Тверской, посылала ему смску, и он являлся тем же вечером.
Однажды она прождала его два дня. Сначала злилась, потом волновалась, потом снова разозлилась и уже собралась уезжать, но тут он ввалился, усталый и запыленный.
– Я был в Ростове, – сказал он. – Даже домой не заехал.
– Отдохни, прими душ, – сказала она. – А я сбегаю куплю тебе новое белье и сорочку.
– Подожди, – сказал Дмитрий Дмитриевич. – Дай на тебя наглядеться.
Они сели в кресла и посмотрели друг на друга, радостно улыбаясь. Она думала, что этот обыкновенный пожилой господин в прошлогоднем костюме, с седеющим редким ежиком – самый дорогой человек в ее жизни и что это и есть счастье. А он просто любовался ею.
Зазвонил ее мобильник. Она ответила по-немецки. Потом ушла в другую комнату. Куда-то звонила сама. Вернулась насупленная.
– Катался на лыжах, разбился, сейчас в реанимации, – сказала она. – Самолет в восемь. У нас есть еще часа три. – И сняла свитер через голову.
Потом он получил смс: «фон дидериц умер позвоню через 40 дн.».
Через три недели после похорон мужа она познакомилась с аргентинским актером и улетела с ним в Буэнос-Айрес.
ПОЧТИ РОДСТВЕННИКИ
– Как дела? Давно ты мне не звонил, – сказал Савельев.
– Да как-то не пойми как, – сказал Мишин. – Вот я женился тут.
– Ну, поздравляю! – сказал Савельев.
– Да не с чем так особенно, – сказал Мишин.
– А что так? – удивился Савельев.
– Она злая и некрасивая, – признался Мишин.
– Что ж ты женился тогда?
– Да вот получилось. Какое-то, понимаешь, влеченье, род недуга.
– Ха, – сказал Савельев. – А раз так, зачем жалуешься?
– Я не жалуюсь, а правду говорю, – сказал Мишин. – Зачем мне от друга скрывать? Тем более что я уже развелся.
– Ну, поздравляю! – сказал Савельев. – Теперь-то можно поздравить?
– Нельзя, – сказал Мишин.
– Почему?
– Потому что я без нее скучаю. Слушай, Савельич, я тебе зачем звоню. Ты приезжай ко мне, посидим, выпьем. У меня виски есть. Сингл Малт, двенадцать лет выдержки, название не прочитаешь. С лосем на этикетке. Литровая бутыль. Бывшая жена подарила. Прямо вот сейчас приезжай.
– Сейчас не могу, – огорчился Савельев. – У меня сегодня свадьба, я женюсь, я тебе просто не успел сказать.
– Ну, поздравляю! – сказал Мишин.
– Да так не с чем особенно, если честно, – сказал Савельев.
– Да ну? – удивился Мишин.
– Понимаешь, есть проблемы. С характером. Ну и внешние данные тоже.
– Ха! – засмеялся Мишин. – А может, это одна и та же?
– Ты что? – испугался Савельев.
– А то! Может, мы теперь почти что родственники! – обрадовался Мишин.
– Я у нее в паспорте погляжу, – сказал Савельев, подумавши чуть-чуть. – Если там твоя фамилия, всё! Этой свадьбе не бывать! Приеду к тебе виски пить.
– Не выйдет, – сказал Мишин. – С паспортом не выйдет. Мы с ней жили в гражданском браке. Совместное хозяйство вели, но не расписывались. Правильно сделали, кстати. Раз, и разбежались.