– Не верю я ни в каких беспокойников, – категорично заявил Альк, не особо заботясь, что тетка еще может их услышать.

– Зачем же тогда подрядился их ловить? – удивился Жар.

– Легкие деньги. – Саврянин ногтем выколупал из зубов какое-то волокно и брезгливо сощелкнул его на землю. – Всего-то дел – по жальнику погулять.

– Не погулять, а усекновенного беспокойника мельничихе приволочь, – поправил вор.

– Ну выкопаем кого-нибудь и приволочем, – и глазом не моргнул Альк. – Тетка успокоится, и ей перестанет всякая чушь мерещиться.

– Иди ты! – Жар гадливо передернул плечами. – Сам копай.

– Никто ничего копать не будет! – возмущенно вмешалась Рыска. – Мы же не жулики какие-то.

– Нет. Нам просто деньги нужны, – уточнил саврянин.

– Тревожить покой мертвых я не позволю ни за какие деньги!

– Ну и не позволяй. Больно надо мне тебя спрашивать!

Сива, непривычный к их перепалкам, благоразумно не вмешивался. Кто знает, сколько тут правды, а сколько шутки для поднятия боевого духа. К тому же белокосый не был похож на того, кто ради денег готов на все. Вот ради любопытства – вполне.

Напарники цепочкой перебрались по плотине, и впереди, в крапиве, показались первые клети.

– Странные у вас обычаи, – заметил Альк, подходя к одной могиле и внимательно ее разглядывая. По ринтарским жальникам он до сих пор не ходил, хоть и был наслышан.

Рыска уважительно провела рукой по скособочившейся решетке охоронца. Лыко на перекрестьях жердей разлохматилось, местами слетело. Еще месяц-другой – и клетка развалится, выполнив свою задачу: покойник стремится на волю только в течение года после похорон. Потом сгнивает и затихает навечно.

– А в Саврии что, могилы не огораживают?

– Нет, – покачал головой белокосый. Это ж додуматься: сажать могилы в клетки! Тем более что неглубоко врытые в землю жерди даже живого не удержат. – Просто каменную плиту сверху кладут.

– Тоже – чтоб не повылезали? – поинтересовался Жар.

– Чего им вылезать-то? – обиделся за саврянских покойников Альк. – Они ж мертвые! Ты хоть раз видел, чтоб кто из них домой после похорон вернулся?

– Я – нет, а вот дед Ивлий из Хольгиной Криницы – да! У него племянница накануне свадьбы померла – говорят, отравилась, когда за нелюбимого просватали. Ну отпели ее, как положено, закопали, а ночью слышит он: бродит кто-то под окном…

– Сосед огурцы ворует, – презрительно фыркнул саврянин.

– …да странные такие шаги, будто ноги подволакивает, – упрямо повысил голос Жар.

– Пьяный сосед, закусь некстати кончилась.

– …и белое что-то сквозь оконный пузырь виднеется…

– Пьяный сосед в исподнем, кожух уже пропил и ищет, что бы еще кормильцу заложить.

– Да не растут у деда под окном огурцы! – взбеленился вор. – Если хочешь знать, там вообще канава! И забор общий с жальником!

– Короче, обычные бабкины сказки, – заключил саврянин.

– Ты что, деда Ивлия у нас все знают, он половине рыбаков сети плетет! Честнейшей души человек, никогда лишней медьки не возьмет!

– Ну дедкины, – отмахнулся Альк. – Беспокойников не бывает. И вообще, если бы они здесь действительно кишмя кишели, местные торговцы уже давно бы сюда с пирожками таскались.

– Эй, – каким-то странным голосом окликнул их отошедший чуть в сторону Сива. – А это тогда что?

Саврянин осекся.

Жальник начинался от леса, а не от речки – просто за века дополз до нее и стал разрастаться вдоль. Мельника похоронили с краю, положили в «головах» охоронца кусок разбитого жернова, ярко белеющий в темноте. По нему Сива могилу и нашел, замерев рядом в священном ужасе. В потолке клети зияла огромная дыра, сломанные прутья были загнуты внутрь, словно кто-то высунул из земли могучие руки и рванул решетку на себя.

Пока Жар с Рыской, пораженные этой картиной, жались друг к другу, Альк ощупал место излома, хмыкнул и презрительно объявил:

– Да оно с той стороны подрублено, а потом уж надломлено!

– С той, – многозначительно выделил Сива.

– Что, мельникам в гробы положено топоры класть?

– Может, это не от топора, – наемник поежился, огляделся, – а от когтей?!

Жара внезапно осенило. Он присел на корточки, осмотрел ножки клети и разочарованно сказал:

– Да ее недавно выкапывали, глядите, земля еще слежаться не успела! Выдрали, перевернули и сделали как надо, а потом заново вкопали. На дурачка играют!

Альк быстро обошел ближайшие могилы и вернулся, пуще прежнего кривя губы.

– Похоже, тут завелись обычные гробокопатели, – уверенно заявил он. – А мельничиху пугали, чтоб не мешала им работать. Мельница же совсем рядом, из окна кое-что видно, да и слышно, наверное, когда клети ломают. Ночью звуки далеко разносятся.

– У нас в веске, если покойный снился часто, ему на могилу творожник либо монетку клали, – припомнила Рыска.

– Представляю, сколько вдова сюда перетаскала, когда он лично являться начал.