Девушка что-то недовольно проворчала и перевернулась на другой бок. Но ночное видение не отставало, продолжая тормошить ее.

— Что, уже утро? — бесцветным голосом пробормотала она, неохотно постепенно возвращаясь из мира грез к реальности. — Опять тренировка, да? Я не хочу, делай со мной, что хочешь, но я не пойду.

Зевнув, Зара приоткрыла один глаз — темнота, рассветом даже не пахло.

— У нас пожар? — обрадованная тем, что ей не придется тащиться в холл за очередной порцией унижений, она поправила одеяло и уткнулась в мягкую подушку, надеясь снова уснуть.

— Зара, это я.

Так, это не отец — а она-то уже поспешила причислить его к ордену оголтелых фанатиков тренировок в самое неподходящее время. Сон как рукой сняло, и через пару мгновений Зара уже сидела на кровати, судорожно вглядываясь в темноту.

Знакомые красные огоньки блеснули всего в паре футов от нее; стало как-то не по себе. Не доверяет она Эйдану после того случая с укусом!

— Зачем ты пришел? — на всякий случай девушка раскрыла над собой купол защиты.

— Мне нужна твоя помощь.

Вампир проскользнул к кровати и бесцеремонно вольготно устроился на ней, будто хозяин комнаты. Лица не видно, только зловеще поблескивают глаза.

— Какая же ты трусишка стала! — хмыкнул он, коснувшись магической преграды. — Да если бы я убить хотел или еще что, давно бы сделал. Я тебя битых полчаса будил, спишь, как убитая!

— Вампир в комнате у девушки — не к добру, — возразила Зара и затеплила свечу.

— А, вот ты к чему клонишь! Ну, если ты хочешь, мы могли бы попробовать…Новые ощущения всегда приятны, — он улыбнулся, показав свои внушительные зубы.

— Хочешь новых ощущений? Сейчас получишь! — нахмурилась девушка, пытаясь выбрать, чтобы такого с ним сделать.

— Зара, не будь дурой! Даже если бы мне хотелось, я предпочел бы тебя не будить — так безопаснее. Так что убери защиту, я тебя не трону.

Зара фыркнула, но выполнила его просьбу.

Эйдан скользнул к ее изголовью и присел так близко, что она ощущала холод, исходивший от его тела. Девушка поежилась и плотнее завернулась в одеяло.

— Зара, ты должна мне помочь.

— Ну, и что ты натворил? Убил кого-то?

— Почти. Я нарушил предписание и напал на невиновного человека. В свое оправдание могу сказать, что я был очень голоден и не мог больше терпеть. Человека я не убил, просто выпил где-то наполовину, но меня застукала городская стража.

— А я-то тут причем?

— Притом, что, если ты не вмешаешься, то меня торжественно отправят в мир иной или просто по-тихому пристрелят. Надеюсь, я тебе живым нужен?

— Допустим, ты и сейчас не живой…

— Не придирайся к словам! Зара, там команда охотников, они идут по моему следу…

— Ну, помогу я тебе, а взамен что?

— Буду твоим должником. Разве не приятно иметь в должниках вампира? — подмигнул Эйдан. — Захочется кого-то убить — только свистни!

— Угораздило же меня связаться с кровопийцей! — вздохнула девушка.

— Ты первая со мной заговорила и, к слову, тогда не обзывалась, — фыркнул вампир. — Ну, а если начистоту, то ты мне кое-чем обязана: я ведь тогда тебя не убил, хотя должен был.

— И сдох бы в жутких муках. Вот видишь, с шантажом ничего не вышло.

— Да кто пытался тебя шантажировать? Я? Благодарю покорно, я до сих пор помню, как ты меня приложила. Шкура у меня одна, и портить ее я не собираюсь. Не хочешь помочь, сам разберусь.

Он поднялся с постели, но Зара задержала его, ухватив за руку. Мелькнула мысль о том, что она играет с огнем: неизвестно, как отреагирует вампир на ее прикосновение.

Эйдан обернулся, окинул ее насмешливым взглядом:

— Значит, я тебе все-таки нужен. Что ж, приятно слышать! И пальчики у тебя тоже приятные: теплые, согретые такой ароматной, пахнущей медом кровью. Ты ведь ядовитый деликатес, Зара, знала бы, как соблазнительна твоя кровь!

— Ты, что, еще и голодный? — девушка быстро отдернула руку.

— Нет, я еще в своем уме, чтобы являться к тебе исключительно в сытом состоянии. Я же говорил, что выпил человека. Вернее, двоих. Одного — до конца, до последней капли, другого — так, чтобы перекусить. Не спорю, ты крайне привлекательна в качестве пищи, но, во-первых, я не убиваю друзей, а, во-вторых, я не самоубийца. Когда надумаю умирать, приду к тебе и поцелую в горлышко.