— Кто здесь? — тихо спросила Стелла.

Девочка замерла:

— Я. Только Вы спите!

Вероятно, домашние не одобряли ночных отлучек. Ну, если не хочет, чтобы об этом узнали, никто и не узнает. Принцесса повернулась на другой бок. Сквозь дремоту до неё донеслись приглушённый разговор и возня. Приоткрыв один глаз, девушка подумала, что, наверное, это опять Илька — вернулась и разговаривает с собакой.

Нет, это не была собака.

— Пустите, пустите, я не хочу! — доносился с сеновала голос Ильки. — Да говорю же, не хочу!

Стелла встала. Если ей хочется выспаться, нужно прекратить эту возню. Да, лучше было бы заночевать в кабачке — это не дом, а проходной двор! В прочем, это и есть двор.

Сено шуршало и падало сверху прямо ей под ноги. Может, она не вовремя? Обычно сеновалы облюбовывают на ночь влюблённые. Вернее, любовники. Но если уж они предаются утехам втайне от всех, могли бы заниматься этим гораздо тише — это в их же интересах. А она не намерена всю ночь выслушивать их бурные излияния.

— Да говорю же, я не… — Голос Ильки оборвался на полуслове.

— А чего тут хотеть? Нужно делать. — Теперь говорил мужчина.

Стелле это не понравилось. И этот тон, и протесты девушки. Нужно во всём разобраться, но деликатно. Вдруг это всего лишь одна из любовных игр?

Осторожно взобравшись по лестнице, девушка заглянула на сеновал. Так и есть — парочка! Тёмный субъект за тридцать (на молоденького мальчика даже со спины не похож) и Илька. Только это вовсе не любовные игры — судя по кляпу во рту и брыкающимся девичьим ногам, близость наступила не по обоюдному согласию. А мужчине всё равно — прижал её и наслаждается жизнью.

Под руку принцессе попался кнут, и она без зазрения совести полоснула им по голому заду. Интересно, в деревнях наказывают за порчу незамужних девушек? Или это норма жизни?

Мужчина подпрыгнул и тут же подучил от жертвы в кадык.

— Забери демоны этих девок, совсем распоясались! — Он ухватил Ильку за руку. — Куда собралась? Мы ещё не закончили.

— Это ты за себя говори, Бертрам! Мне сторицей хватило!

— А я вот ещё не распробовал, подходишь ли ты для подавальщицы. Тут ведь всесторонняя проверка нужна, чтобы потом никаких претензий.

— Скотина! — Она вывернулась и схватила вилы. — Вот возьму и продырявлю тебе живот!

— Ну и повесят тебя, дуру! Ты бы не выпендривалась, нечего из себя недотрогу строить! Кого ты там своими криками всполошила? — придерживая штаны, он обернулся. — Это еще кто?

— Наша гостья.

— Шла бы ты, гостья, спать и не мешала другим людям развлекаться. Чего встала, проваливай! А ты, Илька, бросай вилы и иди сюда, если не хочешь, чтобы на завтра вся деревня знала, что тебя заезжий хахаль обрюхатил.

— Ты меня не пугай, я сама про тебя такого порасскажу!

— Да кто тебе поверит, размазне? Хватит болтать, займись своим бабским делом!

Противостояние затягивалось, и Стелла поспешила поставить точку в этой истории. Смастерив их веревки петлю, она ловко затянула её поперёк туловища Бертрама.

— И кляп ему в рот! Ту тряпку, что он мне в рот совал, — подстрекала из своего угла Илька, торопливо застегивая пуговицы на кофте.

— Вот, теперь замуж за него выходить придется, — посетовала она. — Без девичьей чести никто больше не возьмёт. А ведь у меня старшая сестра незамужняя — ей-то какой позор!

Совместными усилиями они утихомирили Бертрама и оставили до утра лежать на месте преступления. Что было потом, принцесса не узнала, так как уехала очень рано. Она не питала радужных иллюзий и догадывалась, что её ищут.

Амар, небольшой провинциальный городок, облюбовал место возле блестящей ленты реки. По рассказам хозяина Кланы в нём жил владелец окрестных земель барон Сеньегар. Он был настолько стар, что дети давно потеряли надежду на наследство. Помнится, девушка тогда из любопытства спросила, какую фамилию носят представители королевского дома. После долгих расспросов выяснилось, что Дакирой правит род Дуарлингов.

Город, не в пример деревне, просыпался позже. Только-только открывали ставни лавочники, распахивали двери своих заведений заспанные трактирщицы. На улицы выходили прачки и другие люди, которым по роду занятий положено рано вставать.

Никакого контроля проезжающих не велось — очевидно, городок был настолько тихим, что надобности в охране горожан от незваных гостей просто не было.

Как и многие города, Амар начинался с ферм, потом перетекал в кузницы и мельницы, облепившие берега реки. За рекой дорога распадалась на сеть небольших улочек, пересекавшихся друг с другом под самыми разнообразными углами.