— Ой, — сказала Сандра.

— Правильно замечено: «ой», — благосклонно кивнула Берг. — Всем известно: непарные звери носкоеды питаются непарными носками.

— Почему? — не поняла Бэла: мало кто из оборотней носит носки.

— Потому что носкоеды заводятся от одиночества, и стремятся увеличить количество одиночества во вселенной, — пояснила Людмила Иосифовна. — А кто может быть более одиноким, более позабытым-позаброшенным, чем эфирники, которые семью и любимых годами не видят?

Говоря это, она довольно потягивала грог и одинокой совсем не выглядела.

Никто не понял, к чему и зачем была рассказана эта история, но все уяснили, что домовые враждуют с носкоедами.

Новая Оловать — редкостно красивое место. Зеленовато-голубое небо, искристая «золоченая» трава, невероятной красоты горы, густые леса, птицы с ярким оперением, светящиеся по ночам моря и большеглазые пещерные кошки — все это чудесный материал для туристических брошюр.

Города, начавшие здесь строиться едва ли не в первые годы звездной экспансии, имели налет удивительно респектабельной старины, несмотря на причудливую смесь русской, европейской и даже китайской архитектур: первые поселения застраивались кварталами, но потом стили поселенцев успели значительно перемешаться. Только в Барикке, первом городе, еще можно было различить самые старые районы; Саравена, город, в чьем порту совершил посадку «Блик», уже вовсю заявил себя собственно оловатский эклектичный стиль.

Здесь было на что посмотреть; и даже Сашка, который сперва расстроился тому, что они совершили посадку на западном материке, — то есть за полпланеты от Айгарнских гор и Айголоры, где жила его замужняя сестра и племянники, — не мог долго оставаться в угрюмом настроении при мысли о четырехдневной стоянке.

Правда, припортовые кварталы абсолютно ничем не отличались от всех прочих, где эфирникам довелось побывать. Мрачное, бесприютное место! Эти лавки и склады, эти дома, от которых неизменно отстает штукатурка и слои краски, несут на себе печать тех тягот, которые приходится переживать ремесленникам, обслуживающти эфирные корабли и их экипажи. Среди них — чересчур влажный соленый воздух, пропитанный магией чуть менее, чем следует из земного норматива «о нежилых землях, исключенных из налогообложения», извечные и неизбывные запахи порта, традиционные драки эфирников с буксирной обслугой, массовые загулы экипажей торговых караванов из десяти-пятнадцати тяжелых транспортов, а также довольно специфическое восприятие мира кормчими и навигаторами.

Кстати, о кормчих.

Лавку, где продают сегментарные держатели, Сандра нашла примерно на третьем часе задумчивого барражирования вдоль темных, перепутанных между собой без всякой логики и не слишком опрятных улочек, как на подбор застроенных непомерно высокими — до шести этажей! — теремами заметно аляповатой расцветки. По местной гильдии маляров плакал не тлько закн о коррупции в особо крупных размерах, а сам здравый смысл — но остался не услышан, да так и издох, никому не нужный.

«Неужели они не могли поставить коробки? — брюзжала Сандра, равнодушная к местному своеобразию. — Обыкновенные серые каменные коробки?! На них бы хоть глаз отдыхал!»

Наконец, изящно вильнув напоследок, очередная улочка выкинула Кассандру на маленькую треугольную площадь, в торце которой — о, чудо! — обнаружилась искомая лавка: «Точные стальные приспособления» гласила она, и ниже «Готовое и на заказ». Небрежно приколотый к двери кусок пергамента уведомлял «Открыто» и далее советовал: «…, стучите». На пробу кормчий потянула за ручки двери, потом толкнула: вотще, закрыто. Слегка стукнула согнутым указательным пальцем в деревянную панель — и тут же была вынуждена сделать отскочить в сторону, уворачиваясь от упавшего сверху куска черепицы.

— Kuksugere! — крикнула Санька, грозя кулаком распахнутому окну на втором этаже. — Вашу мать, saeuischen schweinen [35] , три раза через левый бакштав! Какого поросячьего хрена вы там делаете, что у вас дом разваливается?

— Охолони, красавица, — посоветовали ей из верхнего окна. — Мы до завтра закрыты на профилактику.

Сандра прикинула варианты. Едва ли подходящие держатели найдутся бы в другой лавке; а если и так, у нее уже не было никакого желания заниматься поисками. День кончался — не получит сегодня, завтра придется убить на это тоже день или полдня, а она совсем уже собралась слетать в Масунган и даже подбила на это Белку и Сашку.

Кормчий Куликова прикинула открывавшиеся перед ней опции.

Можно было сразу раскатать лавку по бревнышку и обрести желаемое; можно было сначала попробовать дипломатические методы.

— Стыд и позор, сухопутные крысы! — рявкнула она вполне капитанско-боцманским ревом. — Четыре часа пополудни, а они закрыты! Даже бумажку не сняли!

Упрек был справедливым: табличка у косяка сообщала, что лавка «Разведем в лучшем виде» работает «от восхода до заката».

Ей опять-таки весьма развязно посоветовали, что можно сделать с бумажкой, и Сандра решила, что на сем дипломатические меры можно считать исчерпанными. «Сто к одному, что нерадивые подмастерья запили, а мастер и знать об этом не знает», — сказала она самой себе и без лишних слов вышибла дверь ногой.