Шрифт:
И вот он снова в Чанъани. Некогда цветущий императорский город лежит в руинах, зловеще чернеют пепелища сгоревших дворцов, ветер носит обрывки оконной бумаги. В уцелевших от огня домах - новые хозяева. Они рубят на дрова редкие садовые деревья и кормят лошадей из дорогой фарфоровой посуды. Они оскверняют родовые кумирни, бесчинствуют в храмах, напиваются допьяна, валятся в сапогах на шелковые циновки и орут грубые солдатские песни. Награбленное добро солдаты Ань Лушаня грузят на верблюдов и отправляют своим семьям на север. Ду Фу каждый день видит, как верблюжьи караваны, позванивая колокольцами, уходят за городские ворота, и его сердце переполняет боль. Поистине нет более печального зрелища, чем разграбленный бандитами город, и Ду Фу порою кажется, что столица превращена в кладбище. Всюду следы кровавых казней. Каратели охотятся за членами императорской семьи, не успевшими скрыться из столицы, и выискивают сторонников старой династии: и тех и других ждет неминуемая гибель. Однажды, бродя по безлюдным окраинам Чанъани, Ду Фу встречает знатного принца, который прячется от мятежников.
Вот строки, описывающие эту встречу:
Стаи белоголовых ворон собралисьна чанъанъских стенах городских,По ночам подлетают к воротам Яньцю,шум и гам поднимают на них.Направляются после в жилища людейчто-то в пышных покоях клюют,А хозяин покоев - сановник большой,он от варваров скрылся лихих.Изломалась его золоченая плеть,в спешке девять коней он загнал,Домочадцы его - плоть и кости его -вместе с ним убежать не смогли...У кого возле пояса черный коралл,драгоценных подвесок набор?Просто жалко смотреть: императорский внукна обочине плачет в пыли.Отвечать не решается он на вопрос,кто он родом, как имя его;Говорит о невзгодах и муках своих,молит взять его - хоть бы рабом:«Пробежало, мне кажется, целых сто дней,как скрываюсь в колючих кустах,Неизраненной кожи кусочка теперьне осталось на теле моем»...(«Плач по государеву внуку»)Улицы безлюдны, дома мертвы. Распахнуты ворота амбаров, и птицы склевывают зерно, рассыпанное по земле. Из загонов выведен скот, и только старый мерин, забытый в стойле, печально стонет от голода. Ду Фу нечем ему помочь - он и сам такой же пленник. Его лучшие друзья либо бежали вместе с Стоаньцзуном, либо были отправлены под конвоем в Лоян, либо сами сдались на милость победителя. Ду Фу одинок. Его семья далеко, за сотни километров, и когда наступает праздник середины осени, во время которого принято любоваться полной луной, есть «лунные лепешки» и пить вино, поэт создает строки, посвященные жене:
Сегодняшней ночьюВ Фучжоу сияет луна.Там в спальне печальнойЛюбуется ею жена.По маленьким детямМеня охватила тоска -Они о ЧанъаниИ думать не могут пока.Легка, словно облакоНочью, прическа жены,И руки, как яшма.Застыли в сиянье луны.Когда же к окнуПодойдем мы в полуночный часИв лунном сиянии ...Высохнут слезы у нас?(«Лунная ночь»)Середина осени прошла, и сразу задули холодные ветры, листья полетели с деревьев, устилая зеленоватую воду чанъаньских прудов, а вскоре в воздухе закружились белые мухи, и наступила зима. Ду Фу: ютился в доме своих знакомых и каждую ночь зябко кутался в одеяло, чувствуя, как ноют от холода больные ноги. Иногда среди ночи он просыпался и подолгу кашлял в платок, стараясь не разбудить хозяев. Но по утрам все равно выходил из дому и так же, как и в Фучжоу, прислушивался к разговорам, хотя, боясь шпионов Ань Лушаня, люди редко решались открыто обсуждать события. Оставшиеся в городе жители ждали, когда же новый император пошлет войска на врага и освободит столицу. И Ду Фу ждал. Поэтому с особой болью и разочарованием он встретил известие о том, что императорская армия потерпела поражение при Чэньтао из-за неумелой попытки главнокомандующего воскресить традиции воинского искусства древних, применив в бою колесницы, запряженные буйволами:
Пошли героиСмежною зимоюНа подвиг,Оказавшийся напрасным.И стала кровь ихВ озере водою,И озеро ЧэньтаоСтало красным.В далеком небеДымка голубая,Уже давноУтихло поле боя,Но сорок тысячВоинов КитаяПогибли здесь,Пожертвовав собою...(«Оплакиваю поражение при Чэньтао»)Так же тяжело воспринял Ду Фу весть о поражении правительственных войск при Цинфань, последовавшем через некоторое время. Воображение переносило поэта на поля сражений, и он видел покрытые снегом холмы, замерзшие реки, видел гниющие кости убитых воинов и черный дым, поднимающийся над брошенным лагерем... Одним словом, зима не радовала добрыми вестями, и особенно тревожило Ду Фу то, что он ничего не знал о своих близких - жене, детях, братьях и сестре - живы ли они? Куда забросила их война? Угрюмый, с потухшим взглядом сидел он в комнате, глядя на остывающие угли жаровни и сравнивая себя с Инь Хао - крупным чиновником, который по ложному доносу был уволен в отставку, и, не смея открыто выразить возмущение, писал пальцем в воздухе то, что не решался доверить бумаге:
Души недавно павшихПлачут на поле брани.В тихой сижу печали,Старчески одиноко.Мрачно клубятся тучиВ сумеречном тумане,Легких снежинок танецВетер принес с востока.На пол черпак бросаю -Нету вина в бочонке,Еле краснеют угли -Вот и сижу во мраке.Непроходим, как прежде,Путь до родной сторонки,В воздухе, как Инь Хао,Пальцем пишу я знаки.(«В снегу»)