— Иф!!! — он сорвался на крик и, похоже, смог встать. Шаг… Дыхание… как громко. Наверное, тебя слышат птицы на другом краю леса.

Ну что? Что ты? Я не могу ответить, как ты не понимаешь? Почему? Отпусти меня… Отпусти? О чём это я? И боли нет…

— Не уходи! Прошу, не уходи… — стон. А это что? Ох, эльфы умеют плакать? Не надо!

Волчий вой прорезал пустоту. Ты за мной? Что ж, раз пора, надо идти. Я поднялась и шагнула вверх. Волк ждал. Его голос указывал дорогу, и она сама собой ткалась в темноте — узкая нить лунного серебра. Нужно только пойти на зов. Дорога сама ляжет под ноги. И не будет больше тревог, раздумий, боли… Уйти так просто. Ещё шаг. Нить вспыхнула и засияла ещё ярче. Нет. Я не могла… Что-то мешало. Назойливой мухой жужжало в голове.

— Слово Прощания — слово любви

Вечная Дева, мне миг подари…

Ты всё же решил меня отпустить? Благодарю… так проще. Но песнь вдруг оборвалась. А я всё ещё была жива.

— Иф, проснись!

Я открыла глаза и наткнулась на испуганный взгляд Тарриэля, трясущего меня за плечи.

— Всё в порядке. Это был сон.

— Что ты увидела?

— Неважно. Просто страшный сон.

Он не стал расспрашивать дальше. Я улыбнулась в темноте. Значит, я умру в этом бою. Что ж, это будет достойная смерть. Хотя и не первая для меня. Забавно. Кому ещё удавалось столько раз побывать на Грани? И вернуться. Ну… пока удавалось. Сейчас же нам нельзя отступать.

Хенно проворчал что-то про нелюдей, не дающих ему выспаться, и снова заснул. А я лежала и смотрела в небо, слушая дыхание Тарриэля.

— «Мы можем остаться в этом мире на какое-то время. Я телепортирую нас в деревню, а там выберем любую тропинку».

Что это, любимый, наивность? Или та же тоска, что и у меня? Тоска по самой возможности ни от кого не бежать, ни с кем не драться…

Я озвучила очевидное

— «Нам не позволят».

Эльф молча прижал меня к себе.

— «Людвиг». — Позвал дракон.

— «Что?» — император посмотрел вниз. Лес и невысокие горы. Они ещё не добрались, и лететь осталось немало, едва ли не две трети пути… Возможно, дракон заметил какую-то опасность?

— «Наша помощь нужна в другом месте».

Такого ответа он не ожидал.

— «Кому?»

— «Друзьям».

Ничего не объяснило. Но Лунный не стал бы говорить просто так. Да и Странник их о помощи не просил. Это может быть ловушкой. И тогда он разом подставит всех. Это может быть правдой, и тогда…

— Летим!

Лунный вскрикнул и рванул вверх

— «Держись крепче!».

Это было больно. И страшно — падать в никуда, в темноту и неизвестность, двигаясь при этом вверх. Людвиг не мог понять, как такое вообще возможно. И куда они летят. Лунный не спешил развеять его тревогу. Дракон был слишком сосредоточен на перемещении и не мог отвлекаться на состояние своего всадника. Он впервые летел между мирами.

Это странно — собираться в бой, зная, что умрёшь. Это страшно. И радостно — потому что он уцелеет.

Я мурлыкала себе под нос песенку, не желая пугать Хенно (Тарриэль-то привычный) сказочной красотой своего голоса… ха-ха. Эльфа от сих чудесных звуков так живописно обычно перекашивает, что я не могу удержаться и не исполнить что-нибудь громкое и радостное. Наслушалась когда-то у учеников деда, а потом пополнила запас за год, проведённый в Данноре. Правильно, в основном в компании орков и разномастных наёмников — именно им обычно требуется помощь целителя, не связанного с Университетом и, соответственно, не обязанного докладывать кому бы то ни было о… проблемах своих пациентов.

Целитель косился на меня, но молчал. Тарриэль молча расчёсывал волосы. Старательно так, прядь за прядью. Я любовалась, не торопясь лишать себя этого наслаждения — следить за струящимися сквозь его пальцы светящимися прядями. Это… это волшебно. Одно из немногих зрелищ, заставляющих меня полностью расслабиться и лишь смотреть… Пока эльф не обнаружит зависшую меня и не скажет что-нибудь умное.

— Иди сюда.

— А? — до меня всё же дошло, и я тенью скользнула к Тарриэлю.

— Сядь. Повернись. — И вот он уже расчёсывает мои волосы, разбирая косу по прядям, касаясь их гребнем… Мммрррр…

— Кхм.

— Что? — недружелюбно интересуется эльф. Его пальцы продолжают свою деятельность по превращению меня в бессловесное блаженно мурлыкающее существо.

— Не хочется вам мешать. Но вы ни о чём не забыли?

— Погоня? Они не нападут, пока мы сами не залезем в ловушку.

— А мы залезем?

— Конечно. Куда нам деваться. Но не сейчас. — Беспечно отозвался дивный.

Я знала цену этой беспечности. Думать об этом было ни к чему, но мысли упорно не хотели отступать. Как мало времени нам оказалось отпущено. И потратили мы его не так, как могли… Мечты о собственном — нет, не логове — укрытии от врагов, — доме, настоящем, светлом, просторном, где нашлось бы место для всех, кого я люблю, так и остались мечтами. Дом, с деревянными стенами, лабораторией на чердаке и большими окнами, сквозь которые солнечный свет наполнял бы комнаты. Дом, в котором можно было бы просто жить. Такого у меня никогда не было, да и у Тарриэля тоже. Кажется, он снова услышал мои мысли.