Белл миновал часовых, стоявших на посту вокруг здания, и вошел внутрь. В помещении перед главным вестибюлем он увидел Бронсона, который что-то показывал на карте большого масштаба, разложенной на столе, двум полицейским и армейскому офицеру.

Бронсон увидел стоявшего в дверях человека, покрытого золой и пеплом, с потемневшим от сажи лицом. В первые секунды он даже не узнал его. Затем его лицо расплылось в улыбке, он подошел к Беллу и обнял его.

— Исаак, страшно рад тебя видеть.

— Не возражаешь, если я сяду, Хорас? — сказал измотанный Белл. — Я проделал такой длинный путь.

— Конечно. — Бронсон проводил его к стулу перед конторкой. — Хочешь кофе? Несмотря на царящий вокруг ад, мы не можем подогреть его, но это неважно.

— С удовольствием, спасибо.

Бронсон налил кофе из эмалированного кофейника и поставил чашку перед Беллом. Кареглазый мужчина высокого роста, с темно-каштановыми волосами, в безукоризненно белой рубашке с галстуком подошел к Бронсону и встал рядом с ним.

— Похоже, у тебя были и лучшие дни, — сказал он.

— Их было много, — ответил Белл.

Бронсон повернулся к незнакомцу.

— Исаак, это писатель Джек Лондон. Он пишет очерк о землетрясении.

Белл кивнул и, не поднимаясь со стула, пожал писателю руку.

— Сдается мне, что материала хватит на десять книг.

— Возможно, — улыбаясь, ответил Лондон. — Расскажешь мне, что ты видел?

Белл кратко пересказал писателю то, что видел в городе, умолчав о той ужасной ситуации, когда ему пришлось застрелить женщину под обломками, охваченными огнем. Лондон поблагодарил Белла и направился к столу, где стал приводить в порядок свои заметки.

— Как у тебя дела с Кромвелем? Они с сестрой остались живы?

— Живы и здравствуют, собираются бежать за границу.

— Ты уверен? — спросил Бронсон.

— Я слишком поздно добрался до банка Кромвеля. Хранилище уже очищено от всех купюр, достоинством выше пяти долларов. Он взял миллиона три-четыре.

— Он не сможет покинуть город в этом хаосе. На пристанях тысячи беженцев, пытающихся вырваться в Окленд. Не сможет он вывезти контрабандой такое количество денег всего в двух небольших чемоданах.

— Он найдет выход из положения, — сказал Белл, наслаждаясь холодным кофе и чувствуя себя уже почти человеком.

— А что с Маргарет? Она тоже собирается с ним?

Белл покачал головой.

— Не знаю. Около полудня я побывал у них дома. Маргарет вела себя так, словно они с Яковом остаются в городе и собираются бороться с нами в суде. Но после того как я обнаружил, что он бежал со всеми деньгами банка, я не мог вернуться на Ноб Хил: путь преградила наступающая огненная стена. Я едва смог добраться сюда.

— А Марион? — спросил Бронсон.

— Отправил ее к Золотым Воротам. Там она должна быть в безопасности.

Бронсон не успел ответить: в комнату вбежал мальчишка лет двенадцати. На нем была большая шапка, толстый свитер и широкие штаны длиной до колена. Очевидно, он пробежал большое расстояние, потому что тяжело дышал и едва мог говорить.

— Я… я ищу… мистера Бронсона, — произнес он, запинаясь.

Агент заинтересованно взглянул на него.

— Бронсон я, — ответил он. — Что ты хочешь?

— Мистер Леек…

Бронсон посмотрел на Белла.

— Леек — один из моих агентов. Он присутствовал на нашем совещании сразу после землетрясения. Он охраняет один из государственных складов в железнодорожном депо. Продолжай, сынок.

— Мистер Леек обещал, что ты заплатишь мне пять долларов, если я прибегу сюда и передам тебе то, что он сказал.

— Пять долларов? — Бронсон подозрительно посмотрел на мальчишку. — Это огромная сумма в твоем возрасте.

Белл улыбнулся, вытащил десятидолларовую купюру из своего бумажника и дал ее мальчику.

— Как тебя зовут, сынок?

— Стюарт Лейтнер.

— Ты преодолел огромное расстояние от железной дороги через огонь и опустошение, — сказал Белл. — Возьми эти десять долларов и расскажи нам, что тебе сказал Леек.

— Мистер Леек сказал, чтобы я передал мистеру Бронсону, что закрытый товарный вагон, стоявший перед складом мистера Кромвеля, исчез.

Белл помрачнел.