– Перенесите лорда в его покои, – велела она, – осторожно. Кто здесь лекарь? Вы? – Она посмотрела на незнакомого немолодого человека верхом на муле. – Пойдете со мной и расскажете мне правду. Не вздумайте лгать.

Прошло немало времени, прежде чем Римильда осталась одна у постели, на которой лежал Танкред. Она стояла и смотрела на его неподвижное лицо. На лбу снова выступил пот; Римильда склонилась и отерла его чистой тряпицей. Господи, только бы муж выжил. Только бы все было хорошо.

Лекарь был настроен оптимистично: рана оказалась чистой, воспаление не началось, наблюдалась только обычная в таких случаях лихорадка. Танкред ненадолго пришел в себя и мыслил вполне здраво, порывался встать и заняться какими-то неотложными делами, однако после того, как лекарь напоил его парочкой весьма ядовитого вида и запаха отваров, заснул крепким сном.

– Ваш супруг – могучий человек, миледи, – заверил Римильду лекарь, – он справится.

– Это не первая рана, которую он получает, и не самая тяжелая, – добавил Парис де Ритон.

– Все будет хорошо, ему рано умирать, – подвела итог Калев.

Несмотря на все это, Римильда чувствовала себя неуютно. Она провела всю ночь у постели Танкреда, надеясь, что ему станет легче. И действительно, к утру лихорадка уменьшилась.

Шли дни.

Танкред медленно оправлялся от полученной раны. Опасность миновала, однако Фонтевро потерял много крови и по-прежнему оставался слаб. Римильда еще никогда не видела его таким. Она привыкла, что он возвышается над нею, словно огромный валун, что смотрит все время сверху. Что он быстро движется, прекрасно владеет своим телом. Такого Танкреда, лежавшего в постели и большую часть времени спавшего беспокойным сном, Римильда еще не знала.

Наконец, она поняла, что это уходит из него усталость войны. Так бывает, объяснила ей Калев. Когда человек много воевал и убивал, когда постоянно чувствовал опасность, оказаться в покое и не размышлять каждый миг, что тебя могут убить, – непомерная роскошь, которая поначалу выбивает из колеи. И тогда отдаться во власть снов – самое лучшее. Рана заживет, Танкред встанет и сможет наконец жить мирно, даже воюя с соседями. Впрочем, в округе уже не осталось храбрецов, способных посягнуть на имущество графа Мобри. Слухи распространились, Танкред их подтвердил.

Однажды вечером Римильда сидела у постели Танкреда, вышивая. Муж спал очень неспокойно, его большие руки вздрагивали, губы дергались. Внезапно он проснулся и приподнялся на кровати; Римильда уронила вышивку на колени.

– Танкред? – Девушка встала и наклонилась к нему. – Ты хочешь чего-нибудь?

– Иди сюда, – пробормотал он и протянул руку. – Мне холодно. Очень холодно.

– Ладно, – согласилась Римильда, понимая, что лучше не спорить: взгляд мужа блуждал, и вряд ли Танкред понимал, что говорит.

Она откинула покрывало и устроилась рядом с мужем, а он обнял ее и крепко прижал к себе. Впервые Римильда лежала и ее обнимал мужчина. Это оказалось так хорошо, что она улыбнулась. Все у них будет прекрасно. Когда-нибудь.

Если Танкред ее полюбит.

– Так лучше? – спросила Римильда. Муж не ответил: он спал. Некоторое время Римильда прислушивалась к его дыханию, сначала неспокойному, потом – все более и более ровному, и в конце концов уснула сама.

Она проснулась на рассвете, осторожно высвободилась из объятий Танкреда, приподнялась и заглянула ему в лицо. И сразу поняла: он изменился. Исчезла складка между бровями и еле заметное беспокойное выражение, но и невозмутимость не вернулась. К тому же палестинский загар почти сошел с его лица, что сделало его моложе и мягче. Римильда и раньше видела Танкреда спящим, однако даже во сне он, казалось, оставался сосредоточен. Теперь этого не было. Танкред просто спал и видел, кажется, хороший сон: он еле заметно улыбался. У Римильды слезы подступили к глазам.

Не выдержав, она выскользнула из-под покрывала, поспешно надела туфли и почти выбежала из спальни мужа. Замок еще не проснулся. Римильда летела по лестницам, все вниз, вниз и вниз. Потом, задыхаясь, пронеслась по коридору, рывком открыла тяжелую дверь капеллы. Деревянный крест на стене, казалось, манил ее. Римильда упала перед ним на колени.

– Почему, Господи? – прорыдала она. – Почему?

Ей так хотелось, чтобы Танкред любил ее!

Больше всего на свете теперь Римильда жаждала его любви. Он оказался рядом, незаметно стал родным и близким, пророс в нее, как дерево прорастает корнями в землю. И ей уже не освободиться от Танкреда; Римильда и не хотела. Но пусть бы он сделал хотя бы шаг ей навстречу, дал хотя бы один знак. Дал ей шанс. Ведь когда-нибудь он сможет полюбить ее, Римильду из Дауфа?

– Господи, помоги, – прошептала Римильда.

Она не знала, в чем именно просит помощи. Любовь дается свыше, и все же, все же… Отправляясь в Палестину, Римильда совсем не думала о любви, только о том, как спасти свой замок и земли. А возвратилась вместе с человеком, который прочно занял место в ее сердце. И она даже не заметила как.

Ей не нужна только плотская любовь, только его прикосновения. Ей нужно, чтобы Танкред любил ее – как сумеет. Она до сих пор не знала, способен ли он полюбить. Отпустил ли он войну, отпустил ли одиночество? Сумеет ли сделать это когда-нибудь? Нет ответов… Только время покажет. Только оно.