Доминик задумалась.

— Однако ваш отель — не дом свиданий, где люди встречаются тайно.

Человек с золотыми ключами казался оскорбленным тем, что «четыре звездочки» Вильгранда могут быть заподозрены в поощрении распущенности.

— Вы правы. Я не отрицаю, что мы принимали у себя любовников. Но они приезжали вместе.

Доминик почувствовала, что она нащупывает ответ.

— Значит, всякий раз… эта Паула Стайнер проводила ночь с кем-то, у кого уже был номер в отеле?

Швейцар кивнул.

— Выходит, так…

Он захлопал глазами, как стыдливая девица.

— Но не спрашивайте больше ничего. После того, как клиент поднимается к себе, я не знаю, кто чем занимается.

Белый шлагбаум преграждает въезд в парк Вильгранда — богатый квартал красивых вилл, которые возвышаются посреди английского газона, похожего на площадку для игры в гольф. Франсуа притормозил. Сторож, просунув голову в окошечко своей будки, спросил:

— Вы к кому?

— К месье Эдинсону… Меня зовут Франсуа Рошан.

Две немецкие овчарки с блестящими клыками зевнули, потягиваясь.

Не сводя глаз с машины (ему было приказано не доверять никому), сторож снял трубку внутреннего телефона и сообщил имя посетителя. Получив одобрительный ответ, он объяснил дорогу с массой подробностей: нужно, чтобы гость не заблудился, но присутствие двух псов служило вместе с тем предостережением, чтобы он не вздумал уклониться от своего маршрута.

Англичанин-нападающий ждал на пороге своего дома.

Все здесь свидетельствовало об успехе и больших деньгах. В гараже с поднятыми автоматическими воротами виднелся красный «феррари». На садовое кресло-качалку было накинуто дорогое покрывало. Сквозь широкое окно с полосатыми шторами была видна мебель известного итальянского дизайнера. Повсюду красовались вазоны с цветами. Двое красивых детей плескались в бассейне, подбадривая друг друга на каком-то англофранцузском диалекте. Молодая женщина, типичная англичанка, словно сошедшая со страниц рекламного проспекта мыла и духов, надев перчатки, подрезала розы.

— У вас очень красивый дом.

Эдинсон ответил так, словно совершил какой-то проступок и нужно извиняться.

— Мне очень жаль. Вы никогда тут не были… Здесь очень хорошо. Может быть, нас слишком охраняют. Но нужна безопасность. Особенно для ребят…

Он хорошо говорил по-французски, но с сильным акцентом.

— И, кроме того… Нет всяких посетителей, журналистов…

Они оба дружески рассмеялись: надо понимать шутки. С той же непринужденностью англичанин спросил:

— Вы хотите посмотреть, как я живу?

Франсуа решил идти прямо к цели.

— Нет. Я приехал, чтобы задать вам один вопрос, на который, быть может, вы не захотите ответить.

Эдинсон усмехнулся.

— Вы так говорите, что будет не очень честно, если я уклонюсь от ответа.

— Скажите, вы не получали в последние месяцы предложений от какого-нибудь клуба — конкурента спортивной ассоциации Вильгранда?

Бывший игрок команды «Манчестер юнайтед», купленный за баснословную цену Вильграндом, сразу стал серьезным.

— У нас все время бывают контакты с посредниками, которые ищут игроков… Мой договор кончается через год. Они хотят заранее застолбить такую возможность… Но, с одной стороны, клуб решил меня оставить, а с другой…

Он повел вокруг рукой, показывая картину своего семейного благополучия.

— Мы здесь чувствуем себя хорошо. Дети ходят в лицей, и перемена места плохо бы сказалась на них. Даю вам слово, что мне никто не делал какого-то определенного предложения, а я оставлял без внимания разные намеки.

Озабоченный вид собеседника обеспокоил Эдинсона.

— Я думаю, вам будет интересно узнать, что я был бы готов снова подписать обеими руками договор с клубом Вильгранда… Наша беседа не связана с самоубийством Виктора Пере?

Рошан ответил откровенно:

— Во всяком случае, частично и с тем, чтобы прояснить его. Я был с ним достаточно знаком, чтобы сказать: если бы удалось переманить часть его команды, он бы это плохо перенес.

Боб Эдинсон кивнул.

— Согласен. В команде не все говорят друг другу. Но многое можно почувствовать в раздевалках. Хотя бы уже потому, что наниматели используют имена одних из нас, чтобы сбить претензии других. Но наша команда держит очень высокий уровень благодаря своей сплоченности и взаимопониманию. Не мне вам рассказывать, что победа в европейском первенстве или даже просто участие в финале повышает на рынке цену каждого участника. Поэтому, если не считать Ди Лоро, который пока еще не нашел себя в команде — но мы сделаем все, чтобы он добился этого, — я не знаю, кто из игроков клуба прислушался бы к сиренам, напевающим, что в другом месте ему было бы лучше. И об этом знают в «Ювентусе» или «Реале». И те, кто всегда кружит вокруг команд, чтобы сорвать куш, оставляют нас в покое.

Франсуа сделал для себя вывод: «Шантажистов интересует не команда. Но что же тогда или кто?..» Он поблагодарил англичанина, отказавшись выпить предложенный бокал вина.

— Для меня слишком рано, Боб. В другой раз, если вы меня пригласите.

Уезжая, Франсуа слышал смех детей, нырявших в бассейн вместе с отцом. Когда он трогался с места, то смог еще раз увидеть молодую женщину в купальнике, присоединившуюся к своей семье. Ему редко доводилось так остро чувствовать, сколь хрупким может быть счастье.