–  Этого я не говорил. А уж если по правде, то Хет куда более опытный путешественник, чем я. Но об этом спрашивай у него.
– Взгляд Сагая был задумчив.
– Вот я рассказал тебе свою историю, а теперь ты мне расскажешь свою. Когда тебе заблагорассудится.

–  Хорошо, - сказала она, невольно улыбаясь, - как-нибудь, когда мне захочется.

Когда Хет вернулся, они решили, что лучше всего будет, если Илин отправится в дом Раду не как Хранительница, а как патрицианка и попросит продать ей что-нибудь из его коллекции древностей.

–  Скажи ему, что ты хочешь перекупить его вещицы потому, что они побывали в доме человека, обладающего магической силой, - поучал ее Хет. Тебе известно, что это повышает духовную мощь, таящуюся в древних реликвиях.

Илин была шокирована.

–  Я такого говорить не буду. Он подумает, что я спятила.

–  Поверь нам, - угрюмо сказал Сагай.
– Это отнюдь не более странно, чем то, что нам приходится выслушивать от наших покупателей.

Хет отправился во Двор Цветных Стекол пораньше, чтобы встретить Илин возле дома Раду и не показаться связанным с ней давним знакомством. Он сидел в тени у одной из стен восьмиугольного дворика, окруженного домами, большинство из которых или пустовали, или принадлежали хозяевам, стремящимся к уединению. Все ставни были закрыты наглухо, а сквозь калитки в решетках, ограждавших маленькие палисаднички, никакой жизни не наблюдалось. Цветные стекла, по которым двор получил свое название, были всего лишь осколками, вделанными в стены домов и отражавшими лучи послеполуденного солнца.

Надо было дождаться утра, сказал себе Хет, но тут же пожатием плеч отогнал мысли о возможных последствиях этой ошибки. Квартал, где обитали заклинатели духов, жил своей особой жизнью, определявшейся множеством обстоятельств. Предсказатель будущего выбрал себе это место весьма продуманно, остановив внимание на улочке, где приходившие к нему патрицианки могли испытать приятное ощущение опасности от пребывания в пугающей атмосфере нижних ярусов, не покидая хорошо патрулируемых и безопасных улиц Четвертого яруса. На пути сюда, идя по узким переулочкам, Хет видел множество дверей, возле дверей стояли неглубокие медные сосуды, на дне каждого сосуда мрачно высыхали пятна крови: они должны были завлекать сюда странствующих призраков. Балконы и карнизы нависали над тротуарами, защищая их от яростных солнечных лучей и в то же время намекая на возможность разбойничьих засад. "Если мы когда-нибудь накопим столько торговых жетонов, чтобы оплачивать дорогую воду Четвертого яруса, - думал мрачно Хет, - мы сможем переехать сюда. Места тут хватит, особенно если духи уволокут хотя бы часть ребятишек". Это было единственное место в Чаризате, где вполне хорошие дома пустовали.

В доме Раду тоже не было заметно никакой деятельности, хотя и калитка, и дверь были открыты; вход в дом охранялся лишь чумазым привратником, сидевшим на корточках у двери.

Хет поднял глаза и увидел, что в конце улочки появились носилки Илин. Это был скромный паланкин с бронзовыми кольцами, на которых крепилось несколько ярдов кисеи. У более состоятельных патрициев кольца на паланкинах были золотые, а вместо кисеи - тонкий шелк. Одежда Илин была похожа на наряды девушек из патрицианских семей Третьего яруса. Ее кафтан и мантия голубого шелка, золотые украшения в ушах и на шее, а также краска и малахитовый порошок для глаз подкрепляли это впечатление.

Оба ее носильщика получше перехватили обтянутые мягкой материей металлические шесты носилок; лица носильщиков были мрачными, так как они знали, что, если их госпожа задержится слишком долго, им придется проделать обратный путь через дворы заклинателей духов уже в сгущающейся темноте. Взятый Илин в качестве слуги Гандин шел сбоку паланкина; он был одет в простой бурнус, какие носят фамильные стражи. За спиной висело духовое ружье. Он был без чадры, и на его лице застыло очевидное для всех выражение недовольства. Тем не менее Хет не обнаружил ни в нем, ни в Илин ничего такого, что дало бы Раду намек на то, что они переодетые Хранители, разве что он был лучшим предсказателем будущего, чем можно было предположить.

Гандин оглядел двор с очевидным неудовольствием, приветствовал легким кивком Хета, а затем вернулся к носилкам и о чем-то пошептался с Илин. Хет неторопливо поднялся на ноги, стряхнул пыль со штанов и поплелся им навстречу.

Рот Илин был недовольно сжат. "Спорю, Гандин возражает", - подумал Хет. И сказал почти шепотом:

–  Долго тут не торчать, рот держать на замке.
– Илин говорила, что возьмет носильщиков из дома Риатена, но рисковать не стоило.

–  Да, - шепнула Илин Хранителю, - пошли.

–  Надеюсь, ты хорошо все продумала, - буркнул Гандин, направляясь к калитке палисадника Раду.

–  К твоей-то помощи я прибегаю в последний раз, - прошептала Илин, когда тот оказался вне слышимости.

–  Все время ругаетесь или только начали?
– спросил Хет.

Его интересовало, что беспокоит Гандина: то ли дело в присутствии Хета, то ли другие Хранители чинят препятствия Илин, так сказать, по привычке.

Она все еще кипела, но, понизив голос, ответила:

–  Да. Я знаю, что на свою Силу полагаться не могу, но все же вот в таких делах у меня есть кое-какой опыт. Я поймала шпиона Роуванли при дворе Электора всего два месяца назад. Не понимаю, почему они... А, наплевать...

Гандин был уже в вымощенном камнем палисаднике. Он попросил у мрачного привратника разрешения войти, сделав при этом нетерпеливый жест. Привратник увидел за спиной Гандина носилки и тут же исчез за занавешенной дверью.

Гандин ждал, настороженно осматривая дом; его ружье висело за спиной. У Хета вдруг зачесалось где-то между лопаток, будто кто-то сверлил его глазами. Он не понимал, откуда пришло это ощущение готовящейся засады. Ведь вся эта возня с переодеванием должна была только скрыть от Раду тот факт, что Риатен охотится за его редкостями. Никто не ожидал от пугливого прорицателя, привыкшего иметь дело с полоумными патрицианками, попытки нападения.