После этого Хет двинулся следом за ними. Мягкая чадра все время норовила сползти ему на шею, и он чувствовал себя ужасно неуютно. Они прошли еще через несколько прохладных пустынных залов, миновали двое запертых и охраняемых ликторами ворот и наконец оказались в открытом квадратном дворе, который превосходил даже форум Четвертого яруса. Площадь была вымощена плитами черного мрамора и обнесена колоннадой из красного оникса. Хет перестал даже приблизительно оценивать увиденное.

–  Это место, где патриции провозглашают новых Электоров, - пояснила Илин, пока они пересекали двор. Она показала на огромное сооружение, которое виднелось над вершиной колоннады.
– А это сам дворец. Он представляет собой как бы модель всего города.

Дворец поднимался восемью концентрическими ярусами, подобно Чаризату, но только его внешние стены были выложены полированным известняком и мрамором, сверкающими в солнечных лучах, а его кремовая поверхность разнообразилась балконами и террасами.

–  Означает ли это, что в нижних пяти ярусах дворца вода тоже тухлая? спросил Хет.

Гандин бросил на него острый взгляд, но Илин спокойно ответила:

–  Это не вполне точная модель.

Над колоннадой виднелись и другие здания; их купола и шпили отражали солнечные лучи подобно драгоценным камням... все, кроме одного. Его огромный купол рисовался на ярко-синем небе черной громадиной, будто вырубленной из обсидиана или оникса. Хет был просто вынужден спросить:

–  А это что?

Илин приложила ладонь ко лбу, и лицо ее помрачнело.

–  Это Цитадель Ветров. Это тюрьма для... ну... для Хранителей, которые воспользовались своей силой неразумно... и сошли с ума. Сейчас она принадлежит Аристаю Констансу. Ее отдал ему Электор.

Хет и раньше слышал упоминания об этом месте; обычно от факиров, которые считали его таким же средоточием Силы, как Мертвые Земли или Солнечные Горы. А он считал это таким же мифом, как и те два места.

–  Разве сошедших с ума Хранителей не казнят?
– Илин что-то говорила насчет того, что ее "отправят прочь", если она сойдет с ума, но Хет счел это выражение своего рода эвфемизмом.

–  Раньше казнили. Но ведь нужно было место, в котором их можно было бы содержать до суда. Теперь таких тоже отправляют туда, но для того, чтобы служить Констансу.
– Она взглянула на Хета.
– Все говорят, что Цитадель построена магами во времена Выживших.

–  Нет, на Выживших это не похоже, - возразил Хет, всегда скептически относившийся к подобным притязаниям. Единственными аутентичными постройками времен Выживших в Чаризате были несколько голых, похожих на пещеры каменных зданий вблизи доков; они и сейчас еще использовались в качестве складов. Выжившие ли, маги ли, они все равно не имели таких ресурсов чтобы строить роскошные дворцы.

–  Как ты смеешь утверждать такое, впервые видя Цитадель, да еще издалека?
– сердито спросил Гандин.

Хет даже не стал утруждать себя ответом.

С площади они вышли на широкую авеню, по сторонам которой шла двухъярусная колоннада для зрителей церемониальных процессий. Тут народу попадалось побольше. Патриции в пышных мантиях с узорами из золотых и серебряных бусин и вышивок, величественные паланкины, такие большие, что их несли шесть или восемь носильщиков сразу, придворные чиновники в золотых шапочках, за которыми следовали целые процессии слуг и писцов. Хет все пытался избавиться от иррационального ощущения, будто все они смотрят на него, зная: если это даже и так, то лишь потому, что они принимают его за Хранителя, а не из-за сверхчувственной способности определять чужих. За колоннадой раскинулась еще одна площадь: здесь на них упала тень самого дворца. Широкая пологая лестница вела к тройной арке, открывавшей доступ на первый ярус; блеск полированных поверхностей стен чуть ли не ослеплял входящих.

Ликторы у арок носили тяжелые золотые цепи - знак имперской службы. Гандин остановил Илин и Хета у первых ступеней лестницы и повернулся к своим людям, чтобы дать им приказ ожидать его здесь.

–  Частным телохранителям не разрешается входить во дворец или находиться в присутствии Электора, - объяснила Илин. Она бросила на Хета критический взгляд.
– С этой чадрой никто не увидит, какие у тебя зубы. Но ты на всякий случай не улыбайся.

–  Вот уж не думал, что из-за зубов у меня будут проблемы!

–  Хм-м-м. Надеюсь, они не заметят и твоих глаз.

–  Существует такой простой трюк - не надо смотреть людям прямо в лицо, - ответил Хет, отводя глаза частично для того, чтобы показать, как это делается, частично чтобы посмотреть на множество имперских ликторов, стоявших по периметру площадки перед входом во дворец. Видимо, Электор в любой момент был готов отразить вооруженное нападение.

–  Там, к сожалению, полно очень наблюдательных людей, - сказал Гандин, возвращаясь. Голос у него был мрачный.

–  Тогда, пожалуй, тебе будет лучше подождать снаружи, - предложил Хет. Он нервничал и без этого мрачного вестника несчастий.

Гандин вскипел, но Илин торопила:

–  Риатен ждет. Пошли.

Вверх по лестнице, вперед, мимо ликторов. Хет обильно потел, несмотря на то что материя мантии была куда легче, чем казалась.

Зал за арками был обширен и высок, стены плавно закруглялись к уплощенному куполу потолка. Все поверхности оказались выложены мрамором темных тонов, длинные проходы вели во всех направлениях. В нескольких десятках шагов от них, у одной из стен огромного зала приютился маленький, из светло-серого мрамора павильончик, увенчанный куполом, со стенами, изрезанными узкими дверями через равные интервалы. Пока Хет его рассматривал, внутри вспыхнул слепящий чистый белый свет и тут же погас.