Они достигли стены яруса раньше, чем Хет заметил калитку, о которой ему говорила Илин. Прямо в стене был вырублен проход с узкими ступенями, уходящими вверх. Всякий, кто поднимался по ним, был скрыт от чужих взглядов выступом неровной стены; углубления же, в котором вилась лестница, с улицы, проходившей вдоль сада, вообще не было заметно.

–  Лестница идет прямо к дому Риатена, - объясняла Илин, карабкаясь по узким и крутым ступенькам.
– Но ты, конечно, никому об этом не должен говорить.
– Хет промолчал.
– Должна сказать, что ты здорово скрываешь свой энтузиазм при виде этого яруса.

Илин уже достигла верха, где ступеньки вели во двор выложенный синей и золотистой плиткой, с трех сторон огороженный стенами очень большого и красивого дома из полированного известняка. Хет, следовавший за ней еще медленнее, чем прежде, отозвался:

–  Зато когда мы будем спускаться обратно, я выкажу весь энтузиазм, на который способен.

Илин остановилась и бросила на него суровый взгляд:

–  А ведь тебе и вправду все не так уж тут нравится, верно?

Прямо перед ними во внутренней стене дома была дверь, перед которой стояли еще два ликтора с пневматическими ружьями. Это была вполне разумная предосторожность. Любой, кто пробрался бы по лестнице, оказывался в ловушке. Узкие прорези окон второго этажа скорее предназначались для стрельбы из укрытия, нежели для вентиляции комнат. Хет начал чувствовать себя как козел, которого ласковыми словами заманили на бойню. Он ответил:

–  Разумеется.

Ликторы узнали Илин и открыли им дверь без всяких расспросов, тут же опять заперев ее. Внутренние стены вестибюля были облицованы синей плиткой различных оттенков, что создавало иллюзию прохлады; у подножия лестницы, ведущей внутрь дома, журчал трехъярусный фонтан.

Они поднимались, минуя площадки, откуда резные арки вели в другие комнаты. Весь дом Нетты уместился бы вместе с крышей и прочим внутри одного здешнего лестничного колодца. Стены украшала плитка, но там, где ее не было, сверкал полированный мрамор. Тут было действительно куда прохладнее, чем во дворе. И уж конечно, не пахло человеческими испражнениями и немытыми телами, а лишь слегка веяло запахом горящего сандалового дерева.

Но самым странным была тишина. Ни шума с улиц, ни криков, доносившихся сквозь щели в стенах соседних домов, не было слышно и обитателей этого дома. Это был тот тип тишины, который Хет встречал лишь на просторах Пекла. Несмотря на безмолвие, а может быть, именно из-за него, плечи Хета напружинились, будто он ожидал нападения сзади.

На следующей площадке лестницы большая дверь с занавесями из тюля вела во внутренний двор под открытым небом. Там Хет остановился, чтобы посмотреть, заинтересованный происходящим против своего желания. На согретом солнцем сером камне двора человек десять, все в возрасте Илин и даже моложе, совершали ритмические движения какого-то формализованного ритуального танца. Хет сразу же узнал эти движения: первая подготовительная ступень к освоению старинного боевого искусства - единственного вида древних искусств, дошедшего до нынешних времен почти в неизменном виде. Магия Хранителей тоже была искусством Древних, но она шла не от природы, как не от природы было и нашествие Пекла, а потому большинство Выживших от нее отказалось.

Танец учеников во дворе отличался медлительностью - ведь это всего лишь упражнение, которое должно приучить мышцы подчиняться определенным командам. Сами же движения, которым обучались, используя этот прием, были более грациозны - и смертельны, - и ими овладевали позже. "Значит, именно здесь Илин научалась убивать разбойников", - подумал Хет.

Илин подошла к нему, посмотрела и сказала:

–  Их так мало. С каждым годом посвященных становится все меньше, говорит Риатен.

Хет ничего не ответил. По его мнению, их и без того было больше чем достаточно.

Сверху лестницы донеслись шаги.

Хет автоматически прижался спиной к стене.

Это был Гандин - молодой и старательный Хранитель, сопровождавший вчера Риатена и Сеула. За ним следовал вооруженный ликтор. Гандин был одет в белую мантию Хранителей, и так как он находился дома, то его чадра была откинута.

–  Илин, наконец-то ты вернулась! Риатена вызвали к наследнице. Он хочет, чтобы ты присоединилась к нему там.

–  Я подожду тебя снаружи, - буркнул Хет. Снаружи на Третьем ярусе, если ему удастся миновать ворота.

–  Нет, - вмешался Гандин.
– Он хочет, чтобы ты тоже явился туда.

–  Я?

Илин оглядела себя и прикусила губу.

–  Мне надо переодеться. Они меня и сквозь первые ворота не пропустят в таком виде.
– Она посмотрела на Хета.
– И тебя тоже. В противном случае все начнут вынюхивать, кто ты такой да почему там находишься.

И прежде чем Хету удалось придумать повод отказаться, ликтор взял его за руку и повлек по проходу в противоположном направлении.

Комната, в которую его почти втолкнули, имела высокий потолок, круглый мелкий бассейн в центре и освещалась через отверстие в потолке. На одной из стен висело большое зеркало. Хет высвободил руку резким рывком, но оказался лицом к лицу с Гандином.

–  Прежде всего отдай оружие, - сказал тот.

Если бы у Хета было оружие, он наверняка воспользовался бы им сейчас, не позволив засадить себя в комнату наедине с Хранителем.

–  У меня его нет.

Вероятно, по причине природной недоверчивости Гандин уперся:

–  У тебя был нож вчера в Пекле.

–  Твои ликторы украли его. И "блошиный глаз" тоже. Не иначе, такие крошечные линзы у вас почитаются за большую опасность.
– Этот прибор и янтарная бусина на рукоятке ножа стоили Хету нескольких месяцев честной работы, но он сомневался, чтобы они много значили для Хранителей.