–  Это не моя книга, - ответил ему Хет.

Он скорее сам бы бросился с Останца. Против уничтожения любой реликвии восставали все его инстинкты, и даже мысль об уничтожении единственного в мире текста времен Выживших такой сохранности казалась ему непредставимым преступлением. И все же он продолжал держать это сокровище над водой, держать под невероятно неудобным углом, и, если бы этот Хранитель убил его или хотя бы прыгнул к нему, Хет неизбежно уронил бы книгу в воду.

–  Что ж, ситуация патовая. Во всяком случае, на данный момент, - сказал Констанс, глядя на Риатена. Сейчас он, казалось, забавлялся, а не злился, но Хет не мог рассматривать это как сугубо воодушевляющий признак.

–  На данный момент, - согласился Риатен, слегка наклонив голову.

Констанс вернулся на пандус, ведущий в центральный зал. Казалось, он просто растворился в сумраке и исчез без следа.

После минуты напряженной тишины Риатен произнес:

–  Иди за ним, Гандин. Но не приближайся. Только проследи, ушел ли.

Молодой Хранитель кивнул в знак того, что понял, и скользнул вслед за Констансом. Хет прижал книгу к груди. Рука у него совсем затекла. Сеул опустился на колени возле погибшего ликтора.

–  Все случившееся - моя вина, - горько сказала Илин, глядя на него. Это я привлекла его внимание, явившись сюда.

–  Нет, он уже многое знал.
– Риатен покачал головой, как бы освобождая ее от всякой ответственности.
– Ты дала ему лишь возможность навязать нам конфронтацию. Но и он нам тоже кое-что выдал.
– Риатен кивнул Хету, который все еще стоял, прислонившись к краю цистерны.
– Он мог бы заставить тебя уничтожить книгу, но не сделал этого. Он жаждет получить ее в целости для себя.

Покачав головой, Сеул встал с колен и пробормотал:

–  Я даже не подозревал, насколько он силен.

Вернулся Гандин; взбежав по пандусу и задыхаясь, он доложил:

–  Насколько мне известно, он ушел. Я потерял его из виду у самого выхода из Останца. Никто из наших не пострадал. Они даже не знали, что он здесь.
– Под своей свободной чадрой он казался совсем юным, а волосы, выбившиеся из-под головной повязки, были белокурыми, как у Илин.

Сеул глянул на Хета, потом спросил Риатена:

–  А если бы вон тот уронил книгу, что могло произойти тогда?

Риатен потер лоб; сейчас он выглядел как обыкновенный старик, утомленный целым днем тяжелой работы. В эту минуту он даже показался Хету симпатичным. Потом Мастер-Хранитель сказал:

–  Констанс мог или покориться неизбежности и уйти, или...

Он замолк, но за него продолжил Хет:

–  Или убил бы нас всех в припадке ярости и разочарования.

–  Такая возможность тоже существовала, - признался с горечью Риатен. Боюсь, ты связался с очень опасными компаньонами.

Хет отдал ему книгу, думая о тех вещах, о которых Риатен и понятия не имел, а потом отозвался:

–  Что ж, может быть. Но и вы тоже.

Солнце затопило Пекло красным светом, пыль в вечернем воздухе добавила тона золотистого, апельсинового и янтарного цветов, а огромный парофургон Хранителей брякал, звякал и трясся по пути в Чаризат. Наблюдая закат, Хет вспомнил культ, распространенный в Свободном городе Кеннильяре, где заход солнца и наступление ночи трактовались как ритуальная смерть светила, адепты надевали траурные красные одежды и каждый вечер устраивали весьма пышные похороны. Хет даже решил, что отчасти сочувствует их стремлению как-то отметить хрупкость красоты и в то же время изобрести себе какое-то средство от скуки.

Илин сидела с ним рядом на ограждении задней площадки фургона, вокруг них расположились ликторы, зорко всматривавшиеся вдаль, высматривая разбойников или какие-нибудь опасности, таящиеся в наступающих сумерках. Сеул и другие Хранители были или на передней платформе или на крыше будки, за исключением Гандина, который торчал возле ограждения неподалеку от Хета и Илин. Тело убитого ликтора завернули в его собственную мантию и положили в будку. Хета удивило проявление такой заботы. Он не ожидал, что патриции и Хранители способны столь внимательно относиться к трупам своих слуг. Но никто ничего не говорил о человеке, который его убил, и это удивляло Хета.

–  Кто такой Констанс, Илин?
– спросил он, достаточно громко, чтобы пробиться сквозь дребезжание парофургона.

–  Сумасшедший, - ответила она.

–  А кроме того?

–  Его зовут Аристай Констанс, - ответил голос Риатена за их спинами, откуда-то от будки, и Хет с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть от удивления.
– Всегда существовали Хранители, которые пытались овладеть такими возможностями своей Силы, которые значительно превышали уровень их готовности к этому, хотя и знали о грозящей опасности. А может, даже как раз из-за любви к ощущению опасности. Так вот он - один из них.