–  Успешно...

Хет боялся шевельнуться, боялся сделать что-то, что снова погрузит этого человека в транс. Слово было из староменианского, но произносилось совсем иначе, так что Хет поразился тому, что понял его значение. Голос был мягкий, глубокий, но от долгого молчания в нем слышались странные хрипы. На том же языке Хет спросил:

–  Что?

Старик отвел руку от лица Хета и опустил ее на колени. Прикосновение было столь легким, а движение столь осторожным, что почти не потревожило слоя пыли. С огромным трудом старик сказал:

–  Она была величайшим магом нашего времени, но когда я ушел, ее труды рождали только монстров. Мне следовало знать, что она никогда не сдастся.

Хету понадобилось время, чтобы разобраться в этой фразе и понять, что имел в виду старик. Он спросил:

–  А как ее звали?

–  Йоана Евеба. Запомни это имя. Она была праматерью всего твоего народа.

Хет подумал, что некоторая особенность в произношении слова "праматерь" делала возможным придать ему другой смысл. Возможно, "создательница" будет более правильным переводом. Значит, они вовсе не проделка Обитателей. Имена магов, создавших крисов, не сохранились, а староменианское слово "крис" означало просто "люди пустыни". Но Йоана - распространенное имя в Анклаве в отличие от городов Приграничья. Сестру бабки Хета звали Йоаной. Вполне возможно, этот человек - лишь продукт его воображения, если Обитатели свели его с ума, но ведь и Констанс видит старика, а Хет сомневался, что два человека окажутся склонны к одним и тем же галлюцинациям. Осторожно он спросил:

–  Кто ты и зачем здесь? И как мог прожить так долго?

–  Я - Севан-денарин, Строитель. Нахожусь здесь потому, что потерпел неудачу. А возвращаться смысла не было. Я не живу, а времени тут нет.

"Наверняка я его не понял", - подумал Хет, очень разочарованный. Крисы всегда считали, что их староменианский язык остался неизменным с незапамятных времен Выживших, но, видимо, некоторые слова переменили свое значение. Констанс прервал ход его мыслей, воскликнув:

–  Мое терпение почти безгранично, но я хотел бы получить перевод, если соблаговолишь.

В тоне Констанса Хету послышалась угроза, и поэтому он повторил все то, что, как он думал, сказал ему старик. Констанс проговорил:

–  Я знаю, что он пытался читать у тебя в душе. Спроси его: он Маг?

–  Ты - Маг?
– спросил Хет, думая, что вопрос не слишком важен, поскольку уверенности, что слово имело раньше на староменианском то же самое значение, нет никакой.

–  Я был Строителем. Я не живу.

–  Он был Строителем, и он не живет, - перевел Хет Констансу. Проясняет ли это что-либо?

–  Спроси его, для чего предназначено это место?

–  Я и сам собирался это сделать, - раздраженно ответил Хет.
– Только это не так-то просто.
– А Севан-денарину он сказал: - Это ты построил платформу? Она использовалась, чтобы закрыть Врата?

–  Я построил и ее, и привратницкие под каждыми Вратами. Эти привратницкие - временная мера. А вот это устройство должно было закрыть все коридоры, запечатать их с Другой Стороны и предотвратить всякую возможность прорыва пришельцев сквозь барьеры в наш мир. Но меня постигла неудача. Один из Обитателей прорвал нашу защиту и напал на Ашонайю, у которой был катализатор. Она упала в коридор, а катализатор пропал. Я знал, что Врата придется запереть, дабы предотвратить новое нашествие в наш мир, а времени для создания нового катализатора и доставки его сюда к нам не будет. Остальные вернулись или умерли. Я остался.

Вероятно, катализатор был невелик по размерам, раз его могла держать одна женщина, стоя на этой платформе. "Печать полного завершения", - говорил Еказар. Наверняка неудачный перевод. Хет боялся даже сформулировать словами свою мысль, боялся, что удача снова отвернется от них.

–  Этот катализатор, - спросил он, произнося термин с тем же акцентом, который придавал ему Севан-денарин, - как он выглядит?

Илин выкрикнула предостережение, и Хет круто обернулся к ней.

Сонет Риатен упал. Илин стояла возле него на коленях, поддерживая его голову. Хет глянул на рой кишащих Обитателей, ожидая, что они обрушатся вниз подобно камнепаду в горах. Но прогнувшийся барьер сгустившегося воздуха еще держался, хотя Хету показалось, что он провисает все сильнее. Этого понять он не мог. Затем он увидел, что у Констанса глаза сузились, отражая концентрацию Силы, и Хранитель простер руки вверх, как бы поддерживая ими барьер.

Он делает то же, что делал Риатен, чтобы удержать их, понял Хет, но наше время истекает.

–  Илин, Илин, иди сюда!

Девушка осторожно опустила голову Риатена на пол, встала и подошла к Хету.

–  Он умер. И не хотел, чтобы я помогла ему, - прошептала она с глазами, полными слез, но голосом, дрожащим от гнева.
– Он не позволил мне даже попытаться!
– Потом она впервые заметила Севан-денарина и замолкла на полуслове.
– Что... Кто это?

–  Это Севан-денарин - Строитель Древних.
– Хет ради Севана перешел на староменианский язык.
– Это Илин сон Диа'риаден, Хранительница, нечто вроде ваших магов, только меньше знающая.

Глаза Севана обратились к Илин, но взгляд не был сфокусирован, он ничего не выражал. Как им повезло, что этот человек с таким уважением относился к Йоане Евеба, что зрелище одного из ее созданий вызвало у него своего рода шок, прервавший сон, длившийся столько столетий. Обращаясь к Илин, Хет спросил:

–  Та последняя реликвия все еще у тебя, а?

Илин отыскала реликвию с крылатым изображением и отдала ее Хету. Глаза Севана не выразили никакого интереса, и сердце Хета упало. Но все же он протянул вещицу старику, сказав: