–  Ты хочешь сказать, что они хотели поставить барьер, через который Обитатели Запада не могли бы пройти?
– Илин еще ближе пододвинулась к краю и изогнулась так, чтобы лучше рассмотреть платформу, о которой шла речь. Впрочем, не имеет значения. Нам надо постараться выбраться отсюда, пока Обитатели не накинулись на нас.

–  А в какую сторону?

–  Что в какую?

–  В какой стороне выход?

Илин поколебалась.

–  Разве ты не знаешь?

–  Я могу сказать, где низ, где верх, но я не знаю, с какой стороны мы сюда попали.

Илин снова вытянулась, чтобы бросить взгляд "вверх".

–  Когда я снизу смотрела вверх, то видела нижнюю поверхность разрушенных участков пандуса.

–  А теперь, Илин, погляди вниз. Там ты увидишь то же самое - разницы между верхом и низом нет никакой.

Илин взглянула, и результат ей не слишком понравился.

–  А я-то думала, что крисы заблудиться не могут, - пробормотала она.

Это было несправедливо по отношению к Хету.

–  А я думал, что Хранители способны не позволить затягивать себя в трубы, ведущие из реального мира в Страну Мертвых.

Это замечание предотвратило новую обидную реплику, которую Илин, надо полагать, уже приготовила. Она посмотрела в лицо Хета впервые с тех пор, как он рассказал ей о Констансе.

–  То место, откуда приходили Обитатели, действительно Страна Мертвых?

–  Мне кажется, что для нас это совершенно безразлично.
– Хет набрал в грудь побольше воздуха, чтобы подготовиться к тому, что должно было последовать, а затем сел. Было очень трудно побороть представление, что вот сейчас он упадет вниз, но с закрытыми глазами ему было еще хуже. Надо заставить себя привыкнуть к этому.
– Нам следует попытаться добраться до той штуки, которая похожа на балкон. Это единственная вещь, которая отличается от всего остального, что мы видим здесь.

Илин молчала, затем сделала резкое движение и села. Она чуть ли не силой принудила себя заглянуть через край, пытаясь привыкнуть к отвратительному ощущению тошноты. Потом сказала:

–  Я тебя знаю. Ты просто хочешь умереть в более интересном месте, нежели этот каменный карнизик.

Впервые один из них произнес это слово. А ведь если на помощь к ним не придет какое-нибудь доброе божество, то обоих уже сейчас можно считать мертвецами. Хет улыбнулся Илин. Это была настоящая улыбка, улыбка без демонстрации острых клыков.

–  В любом случае у меня будет неплохая компания.

Губы Илин дрогнули в лукавой усмешке.

–  Благодарю за оказанную честь.

После того как они привыкли к сидячему положению, встать оказалось уже легче. Но научиться, стоя на краю своего карниза и ухватившись за выступающие камни, подтягиваться, не пугаясь ощущения, что в любое мгновение можешь сорваться в пустоту, было куда труднее. Хету из-за его высокого роста все это давалось легче, и он мог даже время от времени помогать Илин. Она преодолевала препятствия, заставляя себя сосредоточиться целиком только на том камне, который был прямо над ней и полностью исключив мысли о том, где она в действительности находится и грозит ей падение или нет. После нескольких первых успешных попыток Илин остановилась и разорвала свою мантию на полоски, которыми обмотала ступни и ладони, оставив свободными лишь пальцы - чтобы нащупывать мельчайшие впадинки и выступы в стене. Одновременно она обеспечила хоть какую-то защиту нежной коже ладоней и ступней.

Пока она занималась этим, Хет, откинув голову, смотрел вверх и безуспешно пытался определить, приблизились ли они к балкону или нет.

Легче не становилось, но через какое-то время Хет с уверенностью мог сказать, что некоторого прогресса им добиться удалось. Им приходилось часто отдыхать, но руки Хета все равно ныли от напряжения, и он не мог ни на минуту закрыть усталые глаза, не вызвав приступа отвратительного головокружения. У Илин таких приступов практически не было, и Хету оставалось только гадать, в чем причина, - в том ли, что он более восприимчив, то ли это связано с тем, что он крис, а она нет.

Во время одной из таких остановок они составили опись своих ресурсов. У Хета был нож и одежда, у Илин - крошечный фруктовый ножик, который она украла с намерением всадить его в Кайтена Сеула, а также, что показалось особенно странным, маленькая реликвия с крылатой фигурой.

–  Откуда она у тебя?
– спросил Хет, когда она вытащила эту редкость из кармана.

–  Риатен оставил ее в вестибюле вместе с другими вещами, как будто она не требовалась для совершения обряда. В тексте книги ничего на этот счет не сказано?

–  Нет, но у меня не было времени для тщательного изучения. Арад, может быть, и знает. Жаль, что мы не можем его расспросить.

Илин потерла большим пальцем руки фигурку безликого крылатого существа.

–  Она все еще теплая. Мне она показалась живой, когда я взяла ее в руки, но точно такими же были и другие детали Останца, до которых я дотрагивалась. Интересно, почувствуешь ли ты что-нибудь?

Хет повертел в пальцах вещицу, но ему она показалась просто обычным куском мифенина. Илин рассказала ему кое о чем из испытанного ею в прошлую ночь, когда Останец медленно пробуждался, и, хотя многое казалось Хету просто приснившимся девушке, он все же верил Илин. В их нынешних обстоятельствах он был бы идиотом, если бы стал сомневаться в ее словах. Впрочем, еще он не понимал, зачем они, собственно, задают друг другу эти вопросы. По привычке, решил он. У них не было ни пищи, ни воды, ни надежды их найти, а сам он даже не мог сомкнуть глаз, чтобы подремать. Нет, никаких шансов на то, чтобы протянуть долго в этом пустом, страшном месте, у них не было.