Но Останец кричал, чтобы из него вынули блок, и немедленно. Положение созвездий стало принимать угрожающие формы. Сквозь гигантские расстояния она ощущала колоссальные толщи воздушных масс, астральные тела, силовые линии, опоясывающие мир, приливы Последнего моря, дымящийся жар в брюхе безвестной огнедышащей горы где-то в Пекле, и все это было как бы цепляющимися друг за дружку колесами невыразимо большого часового механизма, готовящегося пробить Время. Еще немного, и будет поздно.

"Я знаю, - думала она, - и я должна. Я сделаю это, как только смогу, я клянусь в этом, но я не могу думать, когда вы все торопите меня".

Ощущение мира как огромного тела, бесконечно малой частичкой которого является она сама, постепенно исчезало, оставив ее дрожащей и недоумевающей. Она видела, как смотрит на нее Риатен, как сходятся на переносице его густые брови, какими тревожными делаются глаза. Тогда она попросила:

–  Ну попробуй хотя бы услышать его, ну попытайся...

Его лицо стало еще более суровым: он ничего не ответил.

Кто-то приближался к ним. Кайтен Сеул. Глаза Илин опасно сузились. Это Сеул схватил ее в доме судьи Разана, это Сеул заставил ее проглотить первые капли наркотика. Память об этом жгла.

Сеул подошел к Риатену, не сводя с Илин своих настороженных глаз.

–  Значит, все, как я полагал. Она обезумела.

Риатен покачал головой, его лицо выражало горе.

–  Нет, просто в голове у нее все спуталось. Я...

–  Она убила Высокого судью торговых инспекторов, - настаивал Сеул, будто старался уговорить Риатена смотреть фактам в лицо.
– Этого ты отрицать не можешь.

Илин помотала головой, она испытывала одно отвращение. Значит, вот в какую игру он намерен играть теперь!

–  Я это отрицаю!

Она ясно помнила судью Разана и все, что он ей сказал. Да, еще в это дело была каким-то образом вовлечена и наследница... она заставила Сеула совершить предательство. Потом Илин вспомнила, кто убил Разана на самом деле.

–  Что это был за призрак?
– крикнула она.
– Это ты подослал его?

Оба мужчины не обращали на нее внимания. Сеул не сводил глаз с Риатена. На какое-то мгновение Илин за этим каменным фасадом тревоги и участия увидела человеческую сущность Сеула - жадность, ощущение вины, раздражение от колебаний Риатена, еле сдерживаемое нетерпение.

–  Вот уж никогда не верил, что это может случиться, - сказал Риатен скорее себе, чем Сеулу.
– Ее Сила была гипотетична. Конечно, я не ожидал, что это произойдет, пока я...

С горьким смехом сожаления Сеул сказал:

–  Она перенапряглась. Она хотела служить тебе всеми своими силенками.

–  О чем вы говорите?
– прервала их Илин. Они разговаривали о ней так, будто она уже умерла. Думать было невыносимо трудно, чувствовала она себя омерзительно, но все же она не лежала в гробу. Если, конечно, они не убили ее своим асфоделем.
– Зачем вы сюда меня привели?

"Врата Запада", - ответила ей поверхность души Риатена.

–  Ради тебя самой, - сказал он ей вслух, мягко и нежно. Потом повернулся к Сеулу.
– Возможно, когда машина будет завершена, что-то можно будет сделать и для Илин?

Когда машина будет завершена. Пальцы Илин все еще лежали на каменном блоке, и он дрожал под ее легким прикосновением, он бился быстрее ее собственного сердца, бился тревожно, призывно. Его просьба была превыше всего, о чем болтали эти два человека, но ее внимание снова стало рассеиваться.

–  Вполне возможно, - ответил Сеул.

И тут вдруг Илин увидела Пекло, увидела откуда-то сверху - то ли с какой-то башни, то ли с крыши самого Останца. Было ощущение проносящегося мимо ветра и непривычной высоты. Свет был такой, какой бывает перед самым наступлением утра, когда на темном горизонте еще различимы звезды.

И было там еще нечто - нечто, чье присутствие предвещало вторжение, предвещало грязные касания, болезни, разъедающие тела...

–  Что-то надвигается, - произнесла она вслух.

Илин все еще смотрела на Сеула, хотя время от времени она вообще теряла способность видеть. Он повернул к ней лицо, как будто пораженный чем-то, затем вспыхнул и сказал:

–  Надо было дать ей большую дозу асфоделя. Если его воздействие кончится, мы будем вынуждены...

Риатен прикрыл глаза веками, как будто испытывал сильную боль. Но Илин читала в нем другое - чувство облегчения. Он ответил:

–  Хорошо.

Сеул достал закупоренный пробкой флакон откуда-то из складок одежды, и Риатен ничего даже не сказал по поводу этого явного свидетельства заранее предусмотренной готовности. Сеул шагнул к Илин, но старый Мастер остановил его.